Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Я молча сел обратно, отвернулся и принялся смотреть в окно. 

- Партизан? - со злостью поинтересовался Саня. Я не ответил, бросив на него косой взгляд. Сан расправил смятую выдранную страницу, пригладил её ладонями, потом жёстко хлопнул передо мной на стол, поднялся и ушёл, забрав рюкзак. Свою тетрадь он демонстративно оставил на столе. Я не стал списывать, даже закрыл, чтобы не возникло искушения подсмотреть. Это было неправильно. Всё внутри меня противилось этому. Хотя очень хотелось. Я успел переписать заново, понаделав кучу ошибок и получил три с минусом. Сам. Это была моя победа над Сашкой. Глупо наверное. Но я реально гордился собой. Сан к этому больше не возвращался, я тоже. Но в его глазах жалости я больше никогда не наблюдал, только искреннее такое восхищение чужим ослиным долбаёбством. И вновь это негласное уважение и признание, похожее на тонкую, ощутимую нить энергетики. Сан после этого часто помогал мне с английским, но перед тем как помочь, всегда смотрел, словно спрашивая разрешения:

   Я не отвечал, но очевидно давал понять глазами "Да бля, ещё как нужна".

   И Сан ненавязчиво помогал, подсказывая, иногда мог просто написать нужное слово или предложение на бумаге. Иногда, когда я читал и сбивался, он начинал проговаривать словно бы про себя, и всегда приходя на английский, открывал учебник и прочитывал текст вслух, "типо готовился к уроку", но мы оба знали, что он делает это для меня, что бы я мог понять произношение. И эта была та негласная помощь, которую я мог от него принять, и был за неё благодарен. Это была помощь друга, а не демонстративное покровительственное превосходство одолжения, которым он сам того не понимая меня оскорбил. 

Мы никогда не говорили с ним на эти темы, не обсуждали, просто между нами существовало что - то особое на двоих - молчаливое признание авторитета друг друга.

   Я учился через жопу, и вполовину не был таким как Сан, но одно, понимал очень чётко. Мы с ним равны. Абсолютно, исключительно равны. Ни Зидан, ни Лён, ни Мурзик с Родригесом считающиеся лучшими Саниными друзьями, не имели того, что имел я.

   Я смотрел Сашке в глаза, не пригнув голову, не льстиво заискивая и улыбаясь, а именно в глаза, как и всем остальным людям, даже несмотря на то, что в общении с Малиным мне приходилось задирать подбородок. И встречая мой взгляд Сашка неуловимо кивал. Признавая. Уважая. Зная. Существует то, что мы с ним очень оба ценим по своему, даже если никогда не озвучим вслух. Поэтому нам никогда не стать друзьями. Я просто не дам этому произойти. Я не хотел становиться для него таким же как Зидан или Лён. Утратить это особое светлое выражение которое появлялось в его глазах, в моменты нашего обоюдного пересечения.