Ожерелье из разбитых сердец

Руководство Мастоцкого никуда не отпустило, несмотря на то, что Кирилл Анатольевич действительно не был в отпуске два года. Его еще и заслали на две недели как можно дальше от меня – в командировку. Словно для того, чтобы мне не на кого было опереться. Я уже кляла Кирку за то, что он до отъезда успел оформить мне отпуск на те же две недели. И зачем, спрашивается? Чтобы сидеть дома и сходить с ума? Конечно, можно было бы взять да и отправиться на работу. Я даже хотела это сделать, но когда посмотрела на себя в зеркало – быстренько раздумала. Ни следа от былой Волчицы: обалделый взгляд безмозглой курицы, которую вместо курятника для острастки засунули в лисью нору. Лис пока где-то промышляет охотой, но непременно вернется в свое логово. Ох, вернется!

А через день после отъезда Мастоцкого в его родном Завидове произошла такая трагедия, что оставалось только радоваться нашему с ним отсутствию на даче. В особняке футболиста Михаила Гороховского покончила с жизнью его невеста и одновременно очень популярная певица Дана Росс. Абсолютно все СМИ чуть ли не без перерыва трезвонили об этом событии, будто персоны важнее Даши Росомаховой на сегодняшний день в России не было. С экрана телевизора не сходила фотография Даны, с которой красавица улыбалась как всегда ослепительно и высокомерно.

Сам Гороховский в этот момент находился за границей на каком-то чемпионате, а потому никак не мог предотвратить трагедию. Дана выпила огромное количество снотворного, которое, похоже, специально привезла с собой на дачу из Питера. Газеты писали, что она обзвонила чуть ли не всех своих приятелей и приятельниц и объявила им о желании отравиться. Все как один сочли ее смертельно пьяной, обозвали недоделанной Мэрилин Монро, и никто не бросился спасать. Тело девушки обнаружила домработница Гороховского, пришедшая поутру, как обычно, на место своей трудовой деятельности.

Не знаю почему, но смерть Даны подействовала на меня самым удручающим образом. Я никогда не была на даче у Мастоцкого и не видела особняка знаменитого футболиста, но мне живо представлялась и Киркина халупа, обшитая вагонкой, и почему-то очень отчетливо виделся силуэт несчастной Даны, в отчаянии заламывающей руки за шелковой занавеской окна Гороховского. Я даже не могла представить, в каком состоянии оказалась бы, если была бы вынуждена увидеть это воочию.

Я вырубила все средства массовой информации, чтобы не нервничать, но разнервничалась еще больше. Оказалось, что я не могла находиться одна в собственной квартире. Мне казалось, что из какого-нибудь особо затемненного угла непременно выступит Феликс Плещеев и заставит меня горстями глотать таблетки снотворного.