Ожерелье из разбитых сердец

Когда и они закончились, волей-неволей пришлось говорить о том, о чем говорить не хотелось. Нет, Кирилл так и не спросил ничего. Я сама должна была ему рассказать. Я же собиралась за него замуж. Между нами не должно было остаться никаких недоговоренностей.

– Тонь! Ну можно ли так слепо доверять первому встречному! – сказал Мастоцкий о Маугли. И это опять было тем, что я хотела бы слышать. Он не стал упрекать меня за то, что я спала с мальчишкой, за то, что вообще с кем-то спала в его отсутствие. – Хорошо, что он оказался квартирным вором, а не убийцей! Хотя... – и Кирка опять прижал меня к себе, – ...трудно сказать, что он сделал бы, если бы ты вдруг вернулась в тот момент, когда он тут хозяйничал...

– Думаю, он просто привязал бы меня к батарее, засунув в рот кляп, – предположила я, вспоминая в общем-то добрые глаза Маугли.

– Тоже хорошего мало...

– Да я и не пришла бы раньше, чем через два с половиной часа: бдение у табло и дорога в оба конца... Он все предусмотрел... он...

Я опять окостенела. Ясно, что из квартиры меня выманил Вадим, но почему он подписал свое письмо именем Феликса?

– Да... я тоже этому удивился, – сразу понял причину моего очередного ступора Мастоцкий. – Выходит, они как-то связаны...

– Выходит... И ведь опять в деле мамаша! – И я рассказала Кирке о матери Маугли, которая выпала из предыдущего моего повествования как необязательный элемент.

– Может, наводчица... – сказал, на мой взгляд, полную глупость Кирилл.

– Да этот Маугли уже давно все у меня в квартире рассмотрел сам!

– Мало ли... Сама говоришь, он слишком юн. Может быть, тетка, которая прикидывалась несчастной матерью, выглядывала совсем другие вещи.

– Да разве у меня есть вещи, которые стоит выглядывать!

– Тонь! Давай все-таки посмотрим, что пропало. И потом... наверное, надо в милицию...

Если не считать ноутбука и старинной серебряной сахарницы, доставшейся мне от бабушки, ничего серьезного не пропало. Так... мелочовка, о которой не стоило и сожалеть. Как я уже говорила, больше всего мне было жаль погубленные самоцветы. Почему-то я даже о ноутбуке не так печалилась, как о них.

– Ну что, я звоню в милицию? – спросил Мастоцкий.

– Не надо, Кира, – грустно сказала я. – Я сама во всем виновата, а потому не хочу никаких объяснений, следствий, протоколов, отпечатков пальцев... – Я обняла его за шею и, глядя в пестро-серые глаза, попросила: – Давай уйдем отсюда... куда-нибудь... к тебе домой... уедем на твою дачу... куда хочешь... если ты, конечно, простишь меня за все...

– Я люблю тебя, Тонька, со всеми твоими примочками-заморочками... – ответил он и с нежностью провел пальцами по моей зареванной щеке. – Только как же мы уйдем, если квартира нараспашку.