Ожерелье из разбитых сердец

Нет, не получается! Их писал именно он! Может быть, его настоящая профессия – психолог? Загнанные обстоятельствами в угол женщины приходили к нему на прием, рассказывали о своих переживаниях, а он, как раньше говорили, все брал на карандаш! Да! Все именно так и есть! Надо признать это со всей очевидностью! Но Наташа... Откуда она могла знать? Или сообразила, как и я, по книгам? Или... Да разве теперь что-нибудь узнаешь о том, как до всего дошла Наташа! Но почему не предупредила меня открытым текстом? Зачем позволила, чтобы я... Или хотела, чтобы у нее на том свете была компания потесней?

Стоп... стоп... не надо форсировать события! Я еще пока на этом свете, и ничего ужасного со мной не случилось, если не считать ограбления квартиры поганцем Вадичкой. И Феликса рядом нет! Неужели он меня пожалел? Нет! Такие не пожалеют! Гонорары упадут! Рейтинги понизятся! Такие самым натуральным образом идут по трупам... Значит... значит, он что-то задумал... Но... не на ту напал... Конечно, я влюблена в него сильно... была... но не до психоза, подобного тем, что он описывал в своих романах. Я вообще собралась замуж за Мастоцкого... Неувязочка получилась у Мананы Плещеевны, кровавой Чарубины де Габриак...

Конечно, хорошо бы для полноты впечатления прочитать еще что-нибудь из... но сил уже нет. И так весь день отдан псу под хвост, вернее, Манане Мендадзе, вернее...

В комнату влетел Кирилл с раскрытой книгой в руках (видимо, тоже читал Чарубину на кухне) и с воплем:

– Ну если у этой бабы все истории подлинные!

– Про все не скажу, Кира, а вот эта, последняя... – Я потрясла книгой, которую держала в руках, – ...похоже, тоже списана с натуры...

– Да ну... – Мастоцкий, смешно сморгнув, опустился на кресло против меня.

– Ты ведь на даче еще не был? – спросила я.

– Нет, я же сразу к тебе, с поезда...

– И про Дану Росс ничего не слышал?

– Кажется... нет... А что?

– Она покончила с собой на даче Гороховского!

– Кира! Телевизор просто разрывался от этого сообщения! Все газеты писали!

– Я мало смотрел телевизор в гостинице... да и то больше по местным каналам шастал... А потом, этой вот... Мендадзе увлекся... А что с Даной-то?

– Судя по этому роману... – Я опять потрясла «Последним шлягером», – ...наложила на себя руки из-за несчастной любви.

– Ну это я так... Она отравилась... снотворным...

– Погоди... – Мастоцкий пересел ко мне на подлокотник кресла. – Какая же у Даны могла быть несчастная любовь, если Гороховский ее на руках носил! На виду у всей страны в телевизоре и на виду у всех дачников у нас в Завидове!

– А она любила вовсе не Гороховского!

Я поежилась и выдавила:

– Феликса?! Это который...