Ожерелье из разбитых сердец

– Да, тот самый, в которого, как мне казалось, я влюбилась без памяти!

Кирилл недоверчиво посмотрел на меня и спросил тихо и вкрадчиво, как разговаривают с душевнобольными:

– То есть в романе прямо так и написано?

– В романе написано, что некую певичку Дину Мандел любил баскетболист Горбовский, а она сходила с ума от некоего Анатолия Зуева, который ею помыкал, как хотел, чуть ли не ноги себе вытирал ее роскошными волосами...

– Ну... вот! С чего ты взяла, что этот Зуев списан именно с твоего Феликса... будь он трижды неладен...

Я собралась с духом и рассказала Мастоцкому, каким путями я пришла к данному выводу.

– То есть ты хочешь сказать, что Манана Мендадзе на самом деле никакая не Манана, а... – И он посмотрел на меня совершенно сумасшедшими глазами.

Я только лишь кивнула. Кирилл покусал губы и выдал:

– Да, похоже, что ты права, но тогда... – Он отшвырнул книгу в угол комнаты и потряс меня за плечи. – Неужели не понимаешь, что ты в опасности, если Мендадзе – действительно Феликс Плещеев!

– Почему это я в опасности? – не своим голосом спросила я, поскольку и сама об этом уже подумывала. – Я не собираюсь травиться, выбрасываться из окна и даже самолетом в ближайшее время не полечу! А своими руками он никого не убивает...

– Ага! Ты думаешь, он не сообразит, как тебя использовать для своего нового романа? Да он же маньяк! У него же мозги набекрень и настроены на волну своих жертв. Ты, конечно, по-прежнему думаешь, что ты есть Волчица и все такое... Дура! На каждую Волчицу найдется такой Волчара!!! Одного не пойму...

– Как он не боится выпускать романы после смерти своих женщин?

– А чего ему бояться? Женщины уже ничего не расскажут!

– Но ведь кто-то может все сопоставить, как ты...

– И что? Он скажет, что использовал для своих сюжетов трагические истории, освещенные прессой. Никому не возбраняется. Иногда в книгах даже пишут: по следам реальных событий...

– Но кто-то же мог видеть его с жертвой... будем уж называть вещи своими именами...

– Кира! Он потрясающе осторожен! Никто меня, например, с ним не видел! Я же тебе говорила: мне уже стало казаться, что я его себе придумала, что с ума сошла!

– Да-а-а... И угораздило же тебя! Вот ведь я тебе, видите ли, никак не подходил! Тебе надо было в эдакого урода втрескаться!

– Кира!!! – отчаянно выкрикнула я. – Перестань!! А то я и впрямь наложу на себя руки, а эта сволочь напишет новый роман!

Мастоцкий сгреб меня с кресла, спрятал внутри своих объятий и сказал:

– Ага! Как же! Пусть губенку-то обратно закатает! Пусть поищет себе других дурочек...

– А ведь он найдет, Кирка! Он потрясающе привлекателен... Даже не могу объяснить, чем... Надо его как-то остановить...

– Как? Я не Человек-паук... Мы с тобой не Скалли с Малдером... И даже не Абдулова с Дукалисом...

Мы еще немного постояли молча.