Пепельное небо

Ничуть ему не препятствую, подтягиваю к себе кресло и присаживаюсь, не обращая внимания на возмущенного сержанта. Мой дом, и я тут хозяин — извольте терпеть!

— Сергей Николаевич, в комнату пройти не желаете? — спрашивает меня капитан.

— И что я там потерял? Свои вещи и так все наперечет знаю, а то, что вы с собой принесли, все равно же спрячете и без меня найдете.

— Ну, знаете ли! — возмущается он.

— Знаю. И никому из присутствующих не верю. Вам — в первую очередь.

Когда на балконе обнаруживают пустые ножны от армейского штык-ножа, я ничуть не удивляюсь. Как там еще и полотенце со следами крови Умарова не нашли…

Из дивана торжественно достают десяток пистолетных патронов. На этом все результаты обыска и заканчиваются.

Полицию это нимало не смущает, и все найденное фиксируется в протоколе. Добавляю туда фразу о провокации и расписываюсь.

Снова спускаемся вниз. По дороге я рассматриваю стены когда-то родного подъезда. Вот же свиньи! Столько всего понаписали! Мордой бы вас об эту писанину повозить…

Дверь камеры снова захлопывается за моей спиной. Согнав со своего места какого-то невнятного мужичка, заваливаюсь спать. Силы надо беречь, кто знает, когда они мне еще пригодятся?

— Иван Егорыч? Здравствуйте, это Михалков говорит.

— Да, Никита Петрович, добрый день! Как ваше самочувствие?

— Вашими молитвами! Все хорошо. Как там наш буйный товарищ поживает?

— Обычный «сапог», и что вы только в нем нашли? Прост, как грабли. Его сейчас Марков дожимает.

— Ну, лет на пять он себе уже точно заработал, если на его художества беспристрастно глянуть.

— Чтобы доказать его вину в убийстве, пока недостаточно улик. Он, похоже, это понимает и ведет себя нагло.

— А что, перспектива сесть даже и на пять лет его не страшит?

— Судя по его поведению, нет. Он мужик крепкий, язык подвешен. На зоне не пропадет.

— Значит, ему есть от кого там прятаться… Есть что скрывать. Вот что, Иван Егорыч, я к вам подъеду завтра. Можете устроить мне с ним встречу?

— Да без проблем. Только зачем это вам?

— Хочу сам с ним поговорить.

Дверь камеры со скрипом приоткрылась.

В сопровождении двух полицейских топаю по коридору. Вот и второй этаж, сюда меня обычно водят на допрос. Передний конвоир стучит в дверь и, дождавшись ответа, подталкивает меня вперед.

На этот раз в кабинете Маркова нет. На его месте сидит крепкий солидный дядя в хорошем костюме. Седые волосы аккуратно зачесаны набок.

— Присаживайтесь, Сергей Николаевич.

— Спасибо. А вы, простите, кто таков будете?

— В моем-то положении? Да еще как!

— Можете звать меня Иваном Ивановичем. Вы считаете свое положение достаточно серьезным?

— Хм… оно может быть и хуже.

— Поверьте, есть куда.

— Это вы на Умарова намекаете? Так не выйдет.