Пепельное небо

Прямых улик нет, а на косвенных даже наш суд обвинительного приговора не вынесет. Тем более, учитывая нашу «любовь» к преступникам и повальную тягу к гуманизации…

— А по другим статьям?

— Лет пять-шесть могу и схлопотать, — согласно киваю я. — Годика через два подам на условно-досрочное. И выйду.

— Не боитесь в лагерь-то попасть? Вы же в прошлом офицер спецслужб… там таких не любят.

— Так я не в обычный лагерь и попаду. Там все такие будут. А касательно боязни… так опосля Африки тот лагерь раем покажется. Можете сами попробовать.

— Воздержусь… А Марков-то вас недалеким «сапогом» считает! Ошибается капитан.

— Вот майором и не станет.

— Не хотите с ним на контакт идти?

— Я на идиота сильно похож? Щас, буду я ему задачу облегчать! Вот нагадить — завсегда и с удовольствием.

— На суде и поговорим.

Седовласый удовлетворенно кивает.

— Вы считаете все происходящее провокацией?

— Суть дела это не меняет. Да, вы правы. Все дело специально подстроено.

— Но доказать вы этого не сможете.

— Поверьте, не выйдет. Тут, знаете ли, тоже не лопухи.

— И что вы от меня хотите?

— Отчета о вашей последней командировке.

— Он есть в секретариате управления. Раз вы до меня добрались и Хлебова построить смогли, то без проблем сможете его получить.

— Так что ж вам еще надобно?

— Ваш отчет был тщательно изучен. На первый взгляд там все правильно.

— А вот на третий… Зачем посылать боевого офицера, специалиста по силовым операциям и опытного спеца по организации «несчастных случаев», для проверки второстепенных подразделений? Да еще не по вашему профилю деятельности.

— У данного спеца работы по основному профилю давно уже нет. И не предвиделось в дальнейшем. Года три уже на разработке подозрительных лиц сижу. Я уходить хотел, генерал и выдвинул условие — проведешь инспекцию, подпишу рапорт. Или будешь бегать по коридорам до посинения в глазах. Все огрехи тебе припомнят.

— Даже так? Звучит логично. Вполне в духе Хазина.

— Вы так не хотите на свободу?

— Я вам не верю. Сейчас и здесь вы можете мне небо в алмазах пообещать. А вот когда я расколюсь…

Дядька снова кивает.

— А вы умный человек! Ни одного противоречия не нахожу — все правильно изложено.

Вернувшись в камеру, долго сижу на краю лежанки. Прочие ее обитатели мне не особо докучают, самый приставучий позавчера схлопотал по рылу, и на всех остальных это произвело должное впечатление. Так… все идет, как меня и предупредили. Нарисовался-таки представитель заказчика. Теперь вся надежда только на тех, кто сейчас остался за этими стенами. Очень бы хотелось надеяться на то, что уж они-то не зевнут.

Через пару часов, аккурат перед ужином, в камеру подсунули еще одного постояльца.