Покоренный ее красотой

Когда он наконец сел, глаза у Линнет были открыты и полны боли. Она не отвела взгляд и ничего не сказала.

Прежде чем она успела сообразить, что у него на уме, Пирс схватил простыню и отбросил в сторону.

Он ожидал, что она взвизгнет и попытается прикрыться, но Линнет тихо лежала, только отвернулась, но не раньше, чем он заметил слезы в ее глазах.

– Я смотрю на тебя, – сообщил он непринужденным тоном.

– Смотри! – огрызнулась она. – Все равно ты сделаешь по своему, что бы я ни сказала.

– Ты все еще красная, но теперь с тебя слезает кожа, целыми лоскутами. Господи, ну и вид у тебя!

Линнет резко села, как деревянная марионетка, притянутая за веревочки, посмотрела на себя и вскрикнула так громко, что птичка, сидевшая на соседней скале, улетела.

– Соленая вода заживляет. – Пирс взял простыню и принялся тереть ее кожу очень осторожно и нежно. – Смотри-ка. Ты не такая вареная под этой коркой. И нет шрамов, на животе по крайней мере.

Линнет наблюдала за ним с ошеломленным видом.

– Конечно, сходит, – сказал Пирс. – Это струпья, образовавшиеся на месте волдырей, чтобы защитить кожу, пока она не заживет. Похоже, – он еще немного потер, – твое тело готово к линьке, кроме спины, возможно. Помогли соль и солнце.

– Я думала, это никогда не сойдет, – произнесла она так тихо, что он едва расслышал за шумом волн, плескавшихся о скалы позади них.

– Если бы ты спросила меня, я бы сказал тебе. Но поскольку ты не желала со мной разговаривать, я не знал, что ты боишься такой ерунды.

У нее была самая мятежная нижняя губа из всех, которые он когда-либо видел.

– Но что еще хуже, – упорствовал Пирс, не глядя на нее, – ты потеряла веру в меня. Ты сказала, что очень любишь меня и даже готова выглядеть дурочкой. Но когда дошло до дела, у тебя не хватило смелости, чтобы хоть чуточку смирить гордыню. Ты отказалась видеться со мной наедине из опасения, что я начну насмехаться над тобой, и не пожелала встречаться со мной на людях, потому что чувствовала себя униженной, когда на тебя смотрят слуги.

Он улегся на скалу, прикрыв глаза локтем от солнца.

– Я действительно люблю тебя, – сказала Линнет. У нее было такое ощущение, словно Пирс лишил ее способности разумно мыслить своим обиженным видом. – Но я не могу допустить, чтобы герцогиня выглядела подобным образом. Я не хочу, чтобы на мне женились из жалости. И я не могу выйти за тебя замуж, когда выгляжу, как какой-то жуткий…

– Зверь? – вставил он. – Не это ли слово ты ищешь?

– Нет, – сказала она.

Он снова сел, устремив на нее горящий взгляд.

– Ты любила меня, только когда была красивой. Чтобы ты могла вертеть мной, как ты вертела другими мужчинами, практикуя на них свою улыбку.

– Нет! – вскричала она. – Это не так.

– Тогда что это было? – требовательно спросил он.