Покоренный ее красотой

 – То ты умоляла меня жениться на тебе, говорила, что будешь ждать меня, то отказываешься даже смотреть на меня. – Его голос вибрировал от гнева.

Линнет опустила глаза, пройдясь взглядом по своему телу. Оно по-прежнему было красным и покрытым коростой, но почему-то сейчас, когда она сидела на солнце рядом с Пирсом, оно не казалось таким чудовищным.

– Мне не хотелось, чтобы ты женился на мне из жалости. Я просто не могла так поступить с тобой, навязав тебе уродливую жену.

– Жалость – не совсем то чувство, которым я прославился. Более того, я не испытываю ни малейших колебаний, навязывая тебе уродливого мужа.

– Вообще-то это неправда, – возразила она. – Ты сказал, что хочешь меня, но никогда на мне не женишься. Ты сказал, что я красивая и страстная, но ты не намерен отказываться от других женщин и мне лучше тебя забыть.

Жестокие слова повисли между ними.

– Ты права, – сказал Пирс. – С моей стороны было низко говорить подобное. – Из его голоса ушла вся ярость. Он стал таким невыразительным, что Линнет не представляла себе, что он еще скажет. – Я оттолкнул тебя, потому что боялся, что когда-нибудь стану наркоманом. Я боялся – и по-прежнему боюсь, – что потеряю контроль над собой и сделаю твою жизнь несчастной.

Внезапно ее сердце наполнилось страхом, что он оставит ее, хотя всего лишь час назад ей ничего так не хотелось, как никогда больше не видеть его.

– Ты разбил мое сердце, когда вышвырнул меня из своей жизни, – сказала Линнет, обняв свои колени. – Я чувствовала себя очень несчастной. Но когда я лежала больная в курятнике, я поняла, что ты любишь меня.

Последовала пауза. Птичка снова запела, расположившись чуть дальше.

– Я сказала, что ты любишь меня, – повторила она.

– Люблю, – отозвался он раздраженным тоном.

– Я решила, что если выживу, то никогда не позволю тебе изображать из себя деспота, как тогда, когда ты отказался жениться на мне. – Она протянула руку, испытывая потребность коснуться его, и пробежалась пальцами по его бедру. – Но потом оказалось, что я изуродована и не могу быть герцогиней.

– Как будто все герцогини красавицы, – проворчал Пирс. – Это что, требование, предъявляемое к высокой должности?

– По крайней мере они не должны пугать людей на улицах.

– И по этой причине ты решила – поскольку ты годишься только для цирка – дать мне от ворот поворот. И что предполагалось дальше? Ужины в уединении твоей комнаты в течение пятидесяти последующих лет?

– Я решила, что буду прятаться от чужих глаз, – отозвалась Линнет, при этом голос ее дрогнул. – Только и всего.

– Тебе не следовало прятаться от меня, Линнет, – сказал наконец Пирс.

– Извини, – прошептала она.

– Ты разбила мое чертово сердце, чуть не умерев, а потом снова разбила его, выкинув меня из твоей комнаты.