Адвокат киллера

– Эми, подожди, я не хотел тебя обидеть, – слышу вслед, но уже вылетаю в коридор.

Несусь в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок. И спрятаться!

Тело сладко ноет, требует. Горит! И голова вскипает. Я дышу загнанной лошадью. Мне срочно нужно прийти в себя! Глеб меня зарежет к чертовой матери, да и сам Шакал вполне может это сделать, когда я ему надоем. Он ведь психопат!

Надо завершить всю эту историю, пока не стало слишком поздно, то есть уже поздно, конечно, но я должна сохранять рассудок, а не растекаться в руках убийцы безвольным желе. Нужно выкинуть из головы искаженное желанием мужское лицо.

Прикосновения. И малахитовые радужки… лишь тонкая каемка…

Захлопываю дверь в кабинку туалета.

Дьявол! Почему Лео так действует на меня?! Как наркотик! Я не хочу думать о нем. О том, что было между нами вчера… и насколько жажду этого снова…

Черт!

Я вздрагиваю, осознавая опасность своих желаний. Слышу звук уведомлений. О, ну нет, зачем только придумали телефоны, а?

Сообщения не от Лео.

Слегка успокаиваюсь, но лишь до момента, пока не читаю текст. Это Шестирко. Моя вторая проблема.

«В семь вечера. Бар “Дейзи”. Я вызову тебе такси. Явка – обязательна, солнце мое. Жду».

Глава 22

Бабушка говорила, что мудрость – это спокойствие в хаосе. Это бремя ведать правду о мире, об истинной сути вещей – и все равно радоваться жизни. Она учила меня быть бесстрастной (расти и расти), тихой, рассудительной, но… что делать со знанием правды, когда она рушится на голову, точно потолок при землетрясении, никто меня не учил.

Не думаю, что под необходимостью молчать о чужих секретах она имела в виду сокрытие убийств.

Я отпираю кабинку туалета.

Просидела до конца пары, и пока меня не отпинали другие учащиеся, лучше покинуть укрытие добровольно. Здесь, на первом этаже, лишь две кабинки. В мужском, кажется, три.

Патриархат! В чистом виде. Декан университета – долбаный сексист. Девочек даже на практику в следствие записывают в последнюю очередь, если им хватит мест после мальчиков, конечно.

В туалете хихикают три первокурсницы, курят у форточки. Из-за них в теплое помещение влетает морозный воздух, смешивается с запахом табака и амбре из сортиров. Я в тонкой кофте.

Включаю кран, стараясь как можно быстрее смыть черные пятна под глазами, чтобы убраться отсюда. Еще и вода ледяная! Вот-вот превращусь в айсберг. Обычно я не крашусь. Однако в общаге взглянула в зеркало и поняла: сегодня день икс. Опухшее чудовище зазеркалья нуждалось в тонне тонального крема, которым я его и покрыла, чтобы не пугать (до инсульта!) одногруппников. Заодно подкрасила ресницы. И вот пожалела. После слез тушь осталась везде, но не на ресницах. Даже бежевые рукава кофты испачканы.