Порочная слабость

Мне хватало того, что я видела в его глазах, читала в его мыслях и поступках.

Леша перехватил мой подбородок, потянул, заставив посмотреть в его глаза. Легкий поцелуй в кончик носа и искрящийся счастьем и обожанием взгляд.

– Ты мое счастье, маленькая, – хрипло пробормотал он, обводя кончиком пальца контур моих губ. – Все для тебя сделаю. Для вас.

Я бы разрыдалась, но Леша не позволил. Прижал к себе, жадно впился поцелуем в мой рот, выпивая стоны и отбирая дыхание.

А я твердо и окончательно поверила в то, что этот мужчина – весь мой, принадлежит мне и всегда будет моим, что бы ни случилось в будущем, какие бы сюрпризы не подбросила нам судьба. Отныне мы всегда вместе.

– Спит? – заглянул через плечо Лины.

Малышка действительно сопела, да и сама Лина с трудом сидела, не переставая зевать, и безуспешно пыталась держать глаза открытыми.

Дочь поела, сделала свои принцессовские дела и без капризов вернулась в сонное царство.

А мне, по-идиотски, хотелось смеяться и орать в голос. Никогда я не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, глядя на моих маленьких красавиц.

– Угу, – кивнула Лина.

Помог ей устроить дочь в кроватке и тут же обнял, сгреб, прижал к себе. Легкая сорочка разделяла наши тела.

– Пойдем спать, маленькая, – вздохнул я, пытаясь думать не о манящем и сводящем с ума теле, а о том, что моя хрупкая женщина устала и валится с ног.

А я, сволочь и скотина похотливая, дорвался, называется.

Член вновь налился возбуждением. Лина хихикнула, не открывая глаз. Послушно улеглась на матрас, обняла в ответ, прижалась губами к моему плечу.

Я вперил взгляд в темный потолок.

Но команда не работала. Накатывали волны жажды и потребности вновь погрузиться в охренительно желанное тело моей женщины, а ее теплое дыхание скручивало всего меня в бараний рог.

Я старался не шевелиться, не дышать, но дурманящий аромат Лины подчинял мою волю, буквально ставил на колени перед этой хрупкой девчонкой.

А ведь было время, когда я видел страх в ее взгляде. Она боялась меня, считала зверем, чудовищем.

Или до сих пор считает?

– Не спишь? – сонно шепнула Лина, когда я подумал, что она крепко уснула.

– Тебе нужно скоро уезжать? – вновь вопрос.

– Нет, – осторожно ответил я.

– Тогда что тебя тревожит?

Лина так и не открыла глаз, лежала на моей груди, безмятежно и спокойно, словно это место было единственным, где она хотела бы находиться сейчас.

– Я застрелил Марка, – на одном дыхании произнес я, поставив точку в собственном приговоре.

Пусть Лина и говорила, что любит меня, но существуют вещи, которые нельзя простить. Вещи, которые я сам себе не простил бы.

Лина открыла глаза. Я прочел явное беспокойство в ее сонном взгляде.