Порочная слабость

Он продолжал все так же невозмутимо и пристально наблюдать за мной.

– Я не сбираюсь быть приманкой! – прошипела я, обхватив пальцами столовый нож.

Со стороны – все вполне пристойно. Просто нож. Просто разрезать сочный стейк на моей тарелке. Ничего странного. Но металл уверенно холодил руку.

– Он не знает тебя, – голос Зверя звучал спокойно и уверенно.

Охрана пропустила Шаха к нашему столику. Зверь не спешил подниматься со своего места, чтобы пожать руку мужчине.

А я поняла, что не свожу взгляда со своего фужера, наполненного красным вином.

Спрятать нож – секундное дело. Рукав платья позволял.

А что потом? Нож еще пригодится.

Разбить фужер и вонзить острую ножку в артерию на шее. Смогу? Смогу!

Много раз в мыслях я прокручивала подобные варианты. Я убивала Шахова разными способами. Убегала от него в своих снах. Проклинала.

– Алексей! Какими судьбами? – произнес мой детский кошмар.

Я никогда не слышала голоса Шаха. Только издали видела этого жуткого человека, слышала о его репутации садиста и торговца живым товаром.

Я ощутила любопытный взгляд на себе. Скользкий. Мерзкий. Он ощупывал меня от макушки до пят. Тошнота подкатила к горлу. Хотелось убежать в уборную и вымыться с мылом. Кажется, каждый неприкрытый платьем участок кожи, был запачкан этим взглядом.

Заверин накрыл мою ладонь своей рукой.

Теплая. Уверенная. Оберегающая.

Со стороны все прилично. Я ведь его спутница. Он имеет полное право меня касаться. Жест внимания – не более.

Но сильные пальцы Заверина стиснули нож поверх моих.

– Здравствуй, Данил Олегович, – произнес, наконец, Заверин.

Он перетянул внимание Шахова на себя, поднялся со своего места, протянул руку для пожатия.

– Хорошее у тебя заведение, Шах, – похвалил Алексей.

Я поняла, что не свожу взгляда с пуговиц на его рубашке. Он привел меня к Шаху? А дальше что? Отдаст? Обменяет? Продаст?

– Гляжу, девке твоей не очень здесь нравится, – ухмыльнулся Шахов, и вновь скользкий взгляд огладил мои плечи и грудь.

Тошнота подкатывала все сильнее. Я уже не собиралась использовать оружие против папаши. Захотелось просто выйти на воздух. И бежать. Бежать, куда угодно, только бы подальше от этого места, от этого человека, от его скользкого оценивающего взгляда.

– Моя женщина, – Заверин произнес оба слова с нажимом, как приговор, – не любит подобных заведений. Предпочитает домашние блюда.

– И даже так? – мерзко рассмеялся Шахов.

Я замерла, глядя на Зверя. Хотелось кричать, чтобы он оглох от моего голоса. Оглох, но вытащил меня из этого места. В идеале – спрятал от Шаха в своей башне из стекла и бетона.

– Мясо пересолили, – хмыкнул Заверин, кивнув на нетронутое мясо, остывавшее передо мной. – Ты бы навел на своей кухне порядок, Шах.