Порочная слабость

А на заднем удобном диване творилось настоящее безумие.

Зверь не давал мне шанса одуматься. Он набросился на меня, как дикий хищник на свою добычу.

Твердый язык раздвинул мои губы, подчинил себе, своим желаниям, своей воле и власти. Он скользил по моим зубам, сплетался с моим языком в страстном танце.

Наверное, в своих мыслях Зверь уже давно разложил меня на этом сиденье и отымел во всех мыслимых и немыслимых позах. И, что самое постыдное, я бы не посмела возразить.

Дышать становилось труднее с каждой секундой. Я хотела бы сбежать из салона шикарной тачки, спрятаться от требовательных рук и сводящего с ума рта.

И дело не в страхе. Совсем не в нем. Мое тело, словно чужое, отвечало на каждое движение умелых пальцев. Принимало жадно и откровенно каждый выпивающий душу поцелуй. И в отличие от всех прошлых прикосновений властного рта и обжигающих рук, сейчас поцелуй был действительно настоящим.

Не поцелуй-наказание. Не для того, чтобы указать мне, вредной девчонке, на место.

А поцелуй ради близости. Он был откровенным и кричащим о том, что этот мужчина хочет меня. Более того, не остановится на достигнутом.

Ловкие, умелые пальцы Алексея загребли мои растрепанные волосы в кулак. Второй рукой мужчина перехватил мой подбородок и скулы, не сдавливал, просто удерживал пальцами.

Видела в его глазах тягучую страсть и жажду. Все. Точка. Я ступила на скользкую дорожку, где каждый шаг может утянуть в пропасть.

Игры со Зверем закончились.

– Он не тронет тебя! – прохрипел Зверь.

Алексею не нужно было добавлять фразу «Ты моя!». Она читалась в его глазах обещанием, угрозой, констатацией факта.

Я молчала. В горле пересохло. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, еще секунду – и вылетит на свободу подбитым воробьем. А потом рухнет и вдребезги разобьется об асфальт. Потому что уже поздно убегать от Зверя. Я – в его полной власти.

– Отвези! – рявкнул Алексей, когда машина остановилась.

– Так точно, шеф! – хмуро подал голос Кирпич.

Заверин опустил руки, освобождая меня из своего плена. В первую секунду потянулась за ним, точно привязанная. Зверь сверкнул жестким взглядом, посылая по моему телу волну ледяного холода и предупреждение: не двигаться, не спорить, сидеть и помалкивать.

Смотрела, как высокая фигура исчезает за приветливо распахнутыми дверями «Лотоса». Обхватила свои плечи ладонями. Ледяной холод пробирал до костей.

Кирпич молчал. И я была благодарна ему за это, возможно, впервые с момента нашего с ним знакомства.

Вячеслав вел себя иначе. Если раньше он хранил молчание, когда мы пересекали просторный холл жилого комплекса или поднимались в лифте на нужный этаж, то сейчас он не сводил с меня тяжелого взгляда.

В нем не осталось равнодушия.