Порочная слабость

Приедем домой, порву его на хрен!

Я послушно выполнила указания. Но Алексею этого показалось мало.

Стремительно подойдя к двери, Зверь распахнул ее и рявкнул так, что я подпрыгнула на месте:

– Момент! – ответил Слава и тут же приказал кому-то из парней: – В кабинете в шкафу. Бегом!

– Млять! Да не мне! – заорал Леша. – Женский! Минута!

Дверь захлопнулась оглушительно громко.

Алексей так и остался стоять рядом с дверью, но повернулся лицом ко мне.

Наблюдал, как я пыталась сдвинуть платье ниже. Взгляд мужчины замер на высоченных каблуках, к которым я уже немного привыкла. И даже гордилась таким достижением.

– И туфли эти тоже! – пробормотал Алексей. – Дома я лично изучу весь твой гардероб!

Угроза звучала смешно. И во мне проснулась моя пресловутая вредность. Разумеется, я вновь не подумала и произнесла:

– И трусы с лифчиком?

Взгляд Заверина вспыхнул, кулаки сжались с громким хрустом, а невозмутимый голос прохрипел:

– Особенно трусы и лифчики!

Славик принес женский пиджак, настолько длинный, что с лихвой закрывал платье. И можно было собрать волосы, которые, по мнению Леши, должны прикрыть мое чрезмерно откровенное декольте.

Пиджак был весьма удобным, стильным, приталенным. Я не знала, где находчивый Кирпич умудрился выкопать такую удобную одежду, но едва уловимый знакомый аромат женских духов, наталкивал меня на определенные мысли.

– Я не надену это! – возмутилась я.

Все же на мать я была зла и обижена. Сначала она сдает меня Заверину, потом сообщает Шахову о моем происхождении, а теперь щедро одаривает своими шмотками, чтобы прикрыться от похотливого взгляда папочки.

– Лина, – предостерег Леша.

Жесткий взгляд и строгие интонации в голосе заставили на время позабыть обиды. Да, Алексей прав. Либо я привлекаю внимание Шаха еще больше, маяча перед садистом своим полуголым телом, либо иду в пиджаке моей матери.

Пока я поправляла волосы, Заверин собственноручно застегнул все пуговицы на моей новой вещице. Мне этот жест показался настолько интимным и многообещающим, что губы невольно приоткрылись и пересохли. Пришлось облизать их.

– Черт! – выдохнул Алексей, но на провокацию не поддался, вздохнул, прищурился. – Ты молчишь. Даже если тебе не будет нравиться то, что ты услышишь. Поняла? Просто молчишь. Можешь даже не улыбаться. Да! Не вздумай улыбаться. И никакого алкоголя! Ясно?

– Совсем-совсем? – уточнила я на всякий случай.

– Или спать мы будет на балконе моей спальни! – процедил Заверин, нечестно играя с моими страхами.

– У тебя есть балкон? – удивилась я. – Слушай, а зачем вообще в твоей крепости балконы? И террасы? Кто их придумал? И стеклянную стену! Да, вот она там абсолютно лишняя.

– Все сказала? – усмехнулся Алексей. – Молчишь. Не улыбаешься. Ничем не привлекаешь к себе внимания.