Последнее японское предупреждение

– Эта на сегодня последняя, – ответил муж, прекрасно понимая, что именно я имею в виду. – Сейчас закрою двери…

– …и что теперь? – спросила я, лежа на разложенном диване под простыней.

Акела стоял у небольшого оконца почти под самым потолком, через которое в темное уже помещение проникал тонкий луч света от расположенного рядом со зданием фонаря. По телу мужа то и дело пробегали тени, отбрасываемые проезжающими машинами.

– Ну, я так и буду бегать к тебе сюда, как десятиклассница к физруку?

Он вернулся ко мне, лег рядом под простыню и засмеялся:

– Ты не думаешь, что это придаст остроты ощущениям?

– А у меня они не притупились. Я ведь серьезно спрашиваю, Саша.

– Аля, я просил – закроем эту тему. Я все тебе сказал. Будет только так, и никак иначе.

– А ты, если не хочешь, можешь не приезжать. Но ведь ты хочешь, правда? – Он совсем недвусмысленно прижался ко мне и поцеловал, и я поняла – буду приезжать куда угодно, когда скажет, на сколько разрешит – лишь бы только позвал. Ничего не нужно больше.

Но нужно все равно что-то решать с отцом. Не можем ведь мы вечно встречаться на продавленном диване в спортклубе. Придется поставить папеньку перед выбором: или он возвращает Акелу домой, или я забираю Соньку и ухожу. И даже неважно, куда ухожу – хоть в гостиницу. Вот пусть выбирает, что ему дороже, дочь и внучка или войнушка и собственная гордость. А давить на Акелу сама я больше не стану. Ни за что! И именно это я пообещала ему шепотом на ухо.

Жизнь начала понемногу меняться. Каждое утро теперь Женя вскакивала с кровати, бежала в душ, собиралась и шла на работу, по дороге набирая номер отделения и узнавая о состоянии сестры. Ее перевели из реанимации, и Женя наняла для ухода сиделку – медсестру на пенсии. Стало легче. На работе дела шли неплохо, она очень старалась не подвести свою приятельницу и внимательно слушала и смотрела, что делает ее наставница Ирина, приятная полная молодая женщина, работавшая в банке уже пять лет. Когда Ирина доверила Жене самой провести несколько кассовых операций, девушка очень волновалась, но сделала все правильно.

– Молодец, далеко пойдешь, – похвалила ее Ирина в обеденный перерыв, – старательная. Имей в виду, я на тебя характеристику писать буду.

– Как? Меня же спросят, что я думаю, я ж твоя наставница, как-никак. От этого много зависит.

Но Женя почувствовала, что Ирина говорит это скорее в шутку, чем всерьез – отношения у них сложились хорошие, даже дружеские, да и вообще в коллективе никто не относился к ней как к стажерке. Жене очень хотелось остаться здесь после испытательного срока, тогда можно было бы вздохнуть свободнее. Те деньги, что остались от продажи часов, Женя не тратила, разве что на сиделку и на продукты.