Последняя буква Севера

Она яростно визжит и брыкается, пытаясь вырваться, попутно выкрикивая: «Шлюха! Убью!»

Раздается оглушающий звук. Это выстрел. И мне не показалось.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу маму. Она держит в руке поднятый к небу пистолет. Ох, милостивый боже, моя мама действительно стоит там с пистолетом, и она только что сделала предупредительный выстрел в воздух.

Становится слишком тихо, а может, меня просто оглушил громкий звук, не знаю.

– Вон отсюда, – тихо произносит она, а когда никто не шевелится, надрывно выкрикивает: – Вон!

Вечеринка мгновенно сворачивается, ребята несутся к своим машинам. Увидев, как Рут выходит из трейлера с бейсбольной битой и направляется ко мне, я слезаю с Пайпер и позволяю ей убежать, пока Рут не проломила ей череп. Потому что она действительно способна на это.

Пайпер, спотыкаясь, бежит без оглядки.

– Еще встретимся, стерва! – кричит Рут, закинув биту на плечо. – Лучше ходи и оглядывайся! И больше не суйся в наш район!

Машины разъезжаются, и через пару минут становится тихо. Бэйли застыла посреди усеянного стаканчиками двора, в ее ногах валяется раскрытая сумка, а в руке она держит что-то похожее на перцовый баллончик.

– Давно у тебя есть разрешение на оружие? – спрашиваю я маму.

– Да, просто не хотела говорить. Я сейчас.

Она заходит в трейлер, чтобы спрятать пистолет, а я иду к праздничному столу и, подняв один из перевернутых стульев, сажусь. Налив содовую в стакан, я выпиваю его залпом и тянусь за шоколадным маффином.

– Прости меня, Микки, – говорит Бэйли дрожащим голосом. – Клянусь, я не знала, что все так выйдет.

Меня все еще трясет от адреналина и злости. Шмыгнув носом, я бросаю маффин обратно на тарелку, приподнимаюсь и достаю из заднего кармана джинсов телефон. Набираю Оливера, но он недоступен, что неудивительно, ведь родители отобрали у него все, включая доступ к интернету.

Мама выходит из трейлера и, сжав кулаки, направляется ко мне быстрым шагом. Ее волосы взъерошены, лицо покраснело от злости, а глаза блестят от слез. Каждая мышца в моем теле леденеет, а когда мама садится на корточки рядом со мной и крепко обнимает меня, я нахожусь в шаге от того, чтобы разреветься.

– Прости. – Ее голос тонет во всхлипе, а плечи беззвучно трясутся.

– Мам, эй, перестань. – Злость тут же испаряется. Я сползаю со стула и, встав на колени, крепко обнимаю ее. – Не плачь, пожалуйста. Тебе не за что просить прощения, слышишь?

– Она пришла сюда на днях, сказала, что твоя подруга. Сказала, что хочет устроить замечательный праздник, а все эти мелочи с Барби якобы ваша общая шутка. – Отстранившись, она внимательно разглядывает меня на наличие синяков и царапин, а затем целует в лоб и поглаживает по голове. – Боже! Я ведь ничего не знаю о твоих подругах, вот и поверила.