Последняя буква Севера

Что ты теперь чувствуешь?

– Я ударю его и побегу мыть рот с мылом, – без раздумий отвечаю я, морща нос.

Представив нас с Элфордом целующимися, я вздрагиваю.

– Да, на все сто процентов.

– Но что-то ведь тебя к нему тянет, не будем брать в счет богоподобную внешность. Должно быть что-то еще.

– Ну, не знаю. От него очень вкусно пахнет, как от плитки шоколада.

– Это… Он типа что, как Вилли Вонка?

– Нет. – Рассмеявшись, я тянусь к кружке с остывшим кофе и делаю глоток. – Запах мужского парфюма и в конце такой шлейф с нотками горького шоколада, и этот аромат остается даже после того, как он уходит. Тебе придется понюхать его, чтобы понять.

– Спасибо, но мне есть кого нюхать. Ладно, вернемся к твоему ответу про то, что тебе противно представлять вас целующимися. Думаю, все дело в том, что ты зачастила с путешествием в прошлое, в место, где он был твоей опорой, вот тебе и кажется, что проснулись какие-то чувства, – уверенно говорит Бэйли. – Либо ты врешь сама себе. Знаешь, мой психолог посоветовал мне вести видеодневник, может, тебе стоит сделать то же самое? Это все равно что вести диалог с кем-то близким, помогает разобраться в себе, особенно когда пересматриваешь спустя время.

После слов Бэйли мне становится спокойнее. Мои мысли о симпатии связаны с прошлым, а то, что Джейк в последнее время проявляет себя как хороший парень – стирает временную границу, из-за чего я путаюсь.

На том конце слышится стук, и Бэйли вскрикивает.

– Что ты здесь делаешь?! – возмущенно шепчет она.

– Привлекаю твое внимание и напоминаю о себе. Теперь я понял, как унизительно чувствуют себя девушки, которые бегают за мной.

Готова поклясться, что это голос Ника Ровера.

– Я бы не залез к тебе в окно, если бы ты брала трубку. Целую вечность пытаюсь дозвониться, нам пора.

– Ник Ровер правда залез к тебе в окно? – спрашиваю я. – Господи, если его увидит Мейсон, то он его убьет.

– Если это произойдет, то я совсем не расстроюсь, – тараторит в трубку Бэйли. – Прости, Микки, я должна идти, перезвоню позже.

Бэйли сбрасывает звонок, а я еще какое-то время сижу с прижатым к уху телефоном, пытаясь понять, что за дела у нее с Ником.

– Микки, к тебе гости! – кричит мама.

Раздается стук в дверь, а затем я слышу голос Оливера:

– Мик, это я. Можно?

От удивления слова застревают в горле. Подскочив с кровати, я бросаюсь к двери и открываю ее. Не успеваю и рта раскрыть, как Олли крепко обнимает меня.

– Я только узнал обо всем этом дерьме, Мик. Мне так жаль.

Прикрыв веки, я обнимаю Оливера в ответ и тону в чувстве тепла и безопасности. Отстранившись, он рассматривает ссадины на моей щеке и крепко сжимает челюсть.

– Все в порядке, правда. Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты под домашним арестом.

– Джейк зашел и рассказал, что произошло.