Последняя из дома Романовых

– Однако на всякий случай вам следует побеседовать с неким поляком...

– Вы имеете в виду, конечно, господина Доманского, – мило улыбнулся Рибас.

– Я стараюсь не запоминать имен подобных господ. Итак, я собираюсь непременно помиловать сего господина, учитывая его молодые лета и то, что авантюрера завлекла его в любовные сети... Но он этого пока не знает.

– О, милосердие Вашего величества!.. Значит, я смогу ему это сообщить... в обмен на точные известия, где, естественно по слухам, обитает сия фантастическая особа?..

– После чего вы сами отправитесь в те места...

– Понял, Ваше величество: чтобы лично убедиться в неосновательности подобных слухов.

1776 год, март. Петропавловская крепость.

В камеру Доманского входит Рибас с самой широкой из своих улыбок, И с порога начинает без умолку говорить:

– Ах, мой старый друг! Я жажду заключить вас в объятия! Доманский с изумлением уставился на Рибаса, силясь вспомнить, от куда он его знает.

– Неужели не вспомнили? Ну? Ну?

– Господин Рибас, – наконец произнес поляк.

– Милейший, – обратился Рибас к караульному. – Принеси-ка нам пару бутылок вина по случаю приятной встречи.

К изумлению Доманского, просьба была тотчас выполнена, и две бутылки вина появились в камере.

– Рейнское и анжуйское, – объявил Рибас. – Какое предпочитаете? В этой крепости неплохое вино... И, главное, достаточно выдержано временем.

– К сожалению, я редко пользуюсь этим погребом.

– А я – к счастью, – сказал Рибас, разливая вино. – Итак, за ваше скорейшее освобождение! Как? Я не сказал вам? Вас очень скоро освободят. Это замечательное известие. Но есть и печальное... На днях скончалась наша общая знакомая. Да, ушла в лучший мир. Я поручил показать вам могилу известной вам женщины.

Доманский сидел, молча уставившись перед собой.

– Как видите, более вас ничего тут не удерживает. Хотя нет, надо уладить перед отъездом вашим еще одно маленькое дельце. Вы сообщите мне город в Италии... где нынче... находится она.

– Кто? – прошептал Доманский.

– Та, которая погубила жизнь известной нам с вами женщины. Ведь если б вы не рассказали ей про злосчастную Августу...

– Проклятие! Откуда вы знаете?

– Ну-ну... Вы уже догадались откуда, – впервые серьезно сказал Рибас. – Итак, вы сообщите мне, где она. В обмен на скорейший ваш отъезд из крепости. Советую не упрямиться. Коли вы хорошо меня вспомнили – догадываетесь, что я все равно все о ней узнаю. Уж если пес пошел по следу... Итак: сначала вы мне послужите, потом я вам... Все-таки здесь прекрасный погреб, я всегда утверждал: пить вино надо в тюрьме! – Он поднял бокал: – За то, чтобы впредь вы не пользовались этим погребом!.. Я вижу: вы решились.

– Будьте вы прокляты, – пробормотал Доманский.

– Всегда ценю такое начало, – засмеялся Рибас.