Последняя из дома Романовых

– Но это решение Совета, – в растерянности начал Панин, – речь шла о свободном волеизъявлении...

«Как он поглупел! Старость...»

– "Не могу.» Увольте, господа!.. Не заставляйте меня страдать! И тогда вступил Вяземский:

– А я скажу по-простому, матушка: не можешь и не надо. Мы все рабы твои. И что тебе сердце подсказывает, то и исполним.

Дверь в стене неслышно отворяется – и появляется высокий сорокалетний красавец Семен Гаврилович Зорич, флигель-адъютант и новый фаворит императрицы.

«Он олицетворение мужественной красоты, но удивительный неуч. Я пыталась привить ему вкус к государственным делам и хоть как-то обучить его. Но он годится лишь громким голосом объявлять имена посетителей. Из него вышел бы отличный лакей. Впрочем, и это тоже талант...»

– Князь Григорий Григорьевич Орлов в приемной. Из Санкт-Петербурга пожаловал, – важно объявил Зорич.

Яростное движение Панина, Екатерина насмешливо глядит на него.

– Зови, душа моя, несчастного князя, – благостно обратилась Екатерина к Зоричу. – Ты ведь знаешь, я для него свободна в любое время. – И, улыбнувшись, сказала: – Ступайте с богом, господа!

В кабинете Екатерины сидел Григорий Орлов, уронив голову на руки.

– И чего молчал?.. И зачем таился?..

– Не смел... не смел открыться, – бессвязно шептал Орлов. Она нежно дотронулась до его волос:

– Ах, батюшка Григорий Григорьевич, все ты забываешь, что я прежде всего твой друг, потом твоя императрица... А уж потом – все наше прошлое, вся наша любовь... Вон указ Совета лежит. Что ж теперь делать, Гриша? Раз вод, да в монастырь?

– Извлекла она меня из бездны... Ангел она во плоти... Утешение она мое... И тоже Екатериной кличут... И как имя ее назову, тебя вспоминаю. Люблю только тебя! Сама знаешь... всю жизнь!

«До чего простодушен. Даже в хитрости... А все-таки приятно...»

Екатерина молча расхаживает по кабинету и наконец объявляет торжественно:

– Мое решение, князь: я назначаю молодую княгиню Орлову из фрейлин в мои статс-дамы.

– Матушка! – Григорий упал к ее ногам. – Из бездны спасаешь!

– Ох, Гриша, – гладила она по голове лежащего у ее ног Орлова. – Что мне из-за тебя вынести придется! Каким курцгалопом скакать между Потемкиным и Паниным!.. Я жалую ей также орден Святой Екатерины и бес ценный туалет из золота... такой прекрасной работы, что, клянусь, не многие королевы могут таким похвастать!

– За что убиваешь благодеяниями? – бессмысленно шептал Орлов. – Из тьмы вывела!.

– Ах, Гриша!.. Не хватает мне тебя! Так не хватает сейчас. – Она по смотрела на него долгим взглядом.

– Никак стряслось что, матушка? – вдруг деловито спросил князь. Она кивнула. Князь тотчас поднялся с колен, уселся на стул и внимательно взглянул на Екатерину.

– Женщина есть... для меня опасная... страшная для меня.

– Значит, и для нас страшная.