Последний билет в рай

Похоже, это именно он – прическа ежиком и широченные плечи, словно бампер от «джипа». Ну, все, почин есть, скоро все помещения проветрят, и служащие вернутся на свои рабочие места. В это мгновение я услышала сирену милицейской машины. Из-за угла показался ментовской «воронок», а следом приехала «Скорая помощь». Неужели кто-то серьезно пострадал?

Из «Скорой» вышел врач, пожилой мужчина, и начал всех спрашивать:

– Кому тут плохо? Где пострадавший?

Но никто не признал себя пострадавшим. Все наперебой рассказывали врачу, что в здании пахнет дерьмом и чем-то еще похуже.

– Вы меня сюда из-за какого-то дерьма вызвали?! – возмутился доктор. – Где пострадавшие, я всех спрашиваю?!

Наконец, один парень сознался, что его стошнило. Врач обрадовался, что нашел хоть одного, кому требуется его помощь, и затолкал парня в свою машину.

– Кому еще плохо? – громко крикнул он.

Больше желающих ехать в больницу не нашлось, и «Скорая» с воем укатила.

Тогда за дело взялись милиционеры. Трое вооруженных автоматами крепких парней вышли из машины и принялись выяснять, где террористы? Люди дружно им объяснили, что никаких террористов не было и в помине, просто, очевидно, все унитазы в клубе одновременно забились и их разом прорвало. Но парням с автоматами об унитазах слушать было неинтересно. Они требовали немедленно сообщить – кто захватил здание и где именно там находятся заложники? Все вновь принялись доказывать им, что ни террористов, ни заложников не было и нет. Просто неполадки с канализацией. Так и не добившись ничего от толпы, милиционеры гордо прошествовали в здание, предварительно замотав подбородки и носы платками. Очевидно, они самолично хотели убедиться, что в клубе все в порядке, заложников нет и трупы на полу не валяются.

Между тем толпа редела все заметнее. Кто-то кричал, что надо потребовать с руководства клуба возврат денег и компенсацию за моральный ущерб; кто-то предлагал вернуться и продолжить «чудный вечер». Но все здание все еще пахло далеко не так приятно, как всем того хотелось бы, и люди, ворча, понемногу разошлись. Да и поздно уже было, ночь наступила.

Я села в машину и включила «прослушку». Из нее доносились чьи-то голоса, сначала далекие и невнятные, но постепенно они становились все более четкими.

– Гришка! Где пакет? – зычно закричал кто-то.

– Тот, что Степан принес! Кому он его передал?

– Что значит «не знаю»?! Ты что, офигел?! Быстро найди Степана и этого урода иже с ним!

Они еще долго ругались, искали пакет, матерились, снова искали пакет… Кто-то кому-то обещал оторвать голову и кое-что еще, поинтереснее. Кто-то высказал мудрую мысль, что все это – происки конкурентов.

Я не стала дослушивать этот спектакль до конца – и так все было понятно. Повернула ключ в замке зажигания и поехала домой.