Последний билет в рай

– Я что, идиот, жену иметь? На кой ляд она мне сдалась! Не, семья, дети сопливые – это, Мил, не по мне! Я – птица вольная! Захотел – полетел, не захотел – на месте сижу, водку жру. У самой-то дети есть?

– Нет, – вздохнула я, – как-то не завели…

– И правильно сделали! Как бы ты сейчас одна с ними маялась! Кто это вообще придумал – детей заводить?! Чего людям спокойно не живется?! Нарожают себе уродов и носятся с ними! То в садик их веди, то в школу… С учителями из-за двоек разбирайся… По больницам их води, с ихними соплями…

Обмылок даже сплюнул.

– А вам, Степан Иванович, извиняюсь, сколько лет? – перебила я его «философские» рассуждения.

– Да я – мужчина в полном расцвете сил! Как Карлсон! – загоготал Суруляк над своей шуткой.

– Ну, лет тридцать пять, я так полагаю, вам, примерно?

– Ишь ты! Ловко угадала! Ты, вообще, смотрю, умная!

– И вы тоже все один, без хозяйки, без семьи? Разве хорошо одному? Скучно небось?

– Скучно? Мне? Да ты чё, мать?! Фиг ли скучать-то? Жизнь – штука веселая! Гуляй – не хочу! Не, я не скучаю. У меня друзья есть, мы собираемся, пьянки-попойки устраиваем. Потом, опять же, развлечений-то кругом полно, надо только поискать!

Суруляк противно заржал. Знаю я, какие у тебя развлечения! Ничего, скоро моя очередь развлекаться наступит…

– Так где живешь-то, спрашиваю? Так и не сказала, егоза!

– Да тут недалеко… Если хотите, можем после ресторана ко мне заглянуть, на чашку кофе. – И я многозначительно подмигнула Обмылку.

Он обрадованно гоготнул, с усердием жуя отбивную. Потом плеснул себе еще водки. Кажется, мне пора уже и таблеточки ему сыпануть. А то он набьет себе пузо так, что снотворное долго не подействует…

– Степан Иванович, что-то мало у вас еды на тарелке. Вы себе еще что-нибудь закажите, а то голодным отсюда уйдете. Предупреждаю: дома у меня ничего съестного нет, я, как одна осталась, почти и не готовлю…

– Я и смотрю – вон какая ты худущая. А чего так? Почему не готовишь-то? Жрать надо побольше да повкуснее здесь! Там, – он указал вилкой в потолок, – не дадут.

– Согласна. Только ради себя одной и готовить-то не хочется. Вот если бы у меня, скажем, любимый человек был…

Я многозначительно замолчала и в очередной раз стрельнула в Суруляка глазками. Тот сразу как-то приосанился, выпятил тощую грудь.

– Ща я закуски еще попрошу… Официант! Эй, человек! Где ты там?

Но на его выкрик никто не пришел, и Обмылок, выругавшись, встал из-за стола и пошел искать официанта. Я заметила, что походка у него уже не очень твердая. Но размышлять о походке этого урода мне было некогда. Я достала из сумочки таблетку снотворного и, незаметно пронеся руку над его рюмкой, бросила ее туда. Таблетка быстро растаяла.