Последний билет в рай

Я всегда использовала именно это снотворное, потому что оно имеет свойство быстро растворяться в жидкостях. Потом я вылила свою наливку в стакан с остатками сока и с самым невинным видом принялась ждать моего кавалера.

Суруляк появился через минуту, сел на свое место и обругал официанта:

– Козел, блин! Не, ну, чё за страна, в натуре? Никто работать не хочет! Уроды!

– Не волнуйтесь так, Степан Иванович, – мягко сказала я, тронув его за руку, – давайте лучше с вами выпьем и пойдем отсюда: мне здесь надоело.

Суруляк выпил свою водку со снотворным, я сделала вид, что допила настойку.

– Может, тебе еще заказать? – кивнул он на мой пустой графинчик.

– О, нет! Я и так уже пьяная! Сейчас буянить начну, – заявила я, старательно изображая захмелевшую женщину.

– Хо! Люблю буйных телок!

Мы посидели за столиком еще несколько минут. Наконец, мне удалось уговорить Суруляка покинуть ресторан, иначе он заснул бы прямо здесь.

Мы вышли на улицу. Уже стемнело. Я поймала такси и первой прыгнула в машину, чтобы успеть шепнуть водителю адрес. Обмылок его слышать был не должен. Хотя к этому моменту он уже достиг такого состояния, что это, в общем-то, было уже неопасно.

Нас быстро домчали до места. Суруляк едва держался на ногах, выходя из машины. Хорошо, значит, он дошел до нужной кондиции. Я подвела его к дому и усадила на лавочку у подъезда, где жили Арбенины. Обмылок не узнал двор, из которого он когда-то увел мальчика, ему было не до того. В темноте к нам тихо подошли Павел и Антон, ожидавшие в тени деревьев. Они подняли с лавочки пьяного Суруляка и, поддерживая его с обеих сторон, повели в подъезд, который я открыла магнитиком Лены. Мы все поднялись на пятый этаж…

Он спал уже четвертый час, лежа на голом полу, свернувшись калачиком. Во сне он мирно похрапывал и жевал губами. Мы терпеливо сидели рядом. Мы уже давно попили чай на кухне, наговорились вдоволь с хозяйкой и теперь томились ожиданием. Первым занервничал Павел:

– Давайте его будить, иначе он продрыхнет до самого утра! В конце концов, мы его сюда не затем притащили, чтобы он здесь отсыпался. Здесь не вытрезвитель!

Антон пнул Обмылка ногой:

– Пусть отдохнет человек, – сказала я, – сейчас мы его все равно не разбудим.

– Что значит – отдохнет? Я тоже отдохнуть хочу! Ночь на дворе…

Некоторое время мы спорили: будить Суруляка или дать ему поспать еще хоть час? В принципе, времени в запасе у нас имелось много, до утра еще было очень далеко.

Я взяла телефон и набрала номер артиста Закоры:

– Приезжайте. – Я выключила мобильник и положила его в карман. – Ну, что? Давайте попробуем разбудить его.

Антон затормошил спящего. Тот что-то бубнил и вяло отмахивался рукой от Ярцева, как от назойливой мухи. Антон дергал его за уши, пинал в бока – все было тщетно.