Магистр дьявольского культа

Цзинь Гуан Яо являлся обладателем невысокой фигуры, однако свободная манера держаться с лихвой возмещала недостаток роста. На голове Главы Ордена покоился черный головной убор отшельника  из легкой газовой ткани, сам он облачился в парадную мантию Ордена Лань Лин Цзинь с круглым воротником и с цветущим «Сиянием средь снегов» на груди; талию украшал пояс, сплетенный из девяти колец; на ногах сидели мягкие сапоги, а правая рука слабо сжимала рукоять меча, висевшего на боку – от Цзинь Гуан Яо веяло величием и мощью, с которыми нельзя было не считаться.

Цзинь Лин пришел вслед за ним, поскольку встретиться с Цзян Чэном один на один не решался.

Он спрятался за спину Цзинь Гуан Яо и оттуда пробормотал: «Дядя».

Цзян Чэн резко ответил: «Так, значит, ты все еще помнишь, что я твой дядя!»

Цзинь Лин спешно потеребил Цзинь Гуан Яо за рукав. Тот же, казалось, с рождения обладал мастерством разрешения споров: «Ох… Глава Ордена Цзян, А-Лин уже давно осознал свои ошибки. Все эти дни он так боялся твоего наказания, что совсем перестал питаться, как следует. Безусловно, порой дети чересчур озорничают. Но я знаю, насколько ты обожаешь его.

Абсолютно ни к чему проявлять излишнюю строгость».

Цзинь Лин торопливо поддакнул: «Да-да, дядя может подтвердить! У меня совсем пропал аппетит!»

Цзян Чэн хмыкнул: «Пропал, говоришь? А глядя на твой цветущий вид, и не скажешь, что ты пропускал обеды!»

Цзинь Лин вознамерился что-то добавить, но тут вдруг скользнул взглядом по Лань Ван Цзи, заметил за его спиной Вэй У Сяня и, на мгновение растерявшись, выпалил: «Зачем ты здесь?!»

Вэй У Сянь ответил: «Поесть задарма».

Цзинь Лин рассердился: «И как у тебя только смелости хватило явиться сюда?! Я же предупреждал…»

Цзинь Гуан Яо потрепал Цзинь Лина по макушке, подвинув его обратно себе за спину, и улыбнулся: «Что ж, быть посему.

Раз уж ты пришел, то стал нашим гостем. Не знаю, как с остальным, но еды в Башне Кои точно предостаточно». Он обратился к Лань Си Чэню: «Брат, прошу, устраивайся поудобнее. А я пока поприветствую остальных и заодно распоряжусь, чтобы для Ван Цзи тоже приготовили место».

Лань Си Чэнь кивнул: «Нет нужды утруждать себя».

Цзинь Гуан Яо ответил: «Разве подобное может быть в тягость? Брат, пока ты в моем доме, тебе не следует излишне стеснять себя рамками этикета.

Правда, не стоит».

Цзинь Гуан Яо запоминал имя, титул, возраст и внешность человека, встретив его лишь единожды в своей жизни, и даже спустя многие годы мог безошибочно обратиться к нему и согреть вниманием и заботой, произнеся ласковые и участливые слова. Если же он видел кого-то больше двух раз, то прочно сохранял в памяти все их пристрастия и антипатии, поэтому был способен угодить каждому, удовлетворяя любые прихоти гостя.