Магистр дьявольского культа

Лишь после ухода Лань Си Чэня Лань Ван Цзи вошел в комнату и аккуратно затворил дверь. Вэй У Сянь, вскрывая кувшин с вином, все еще раздумывал над историей основателя Клана Лань, Лань Аня, и Цин Хэн Цзюня, удивляясь про себя: «Орден Гу Су Лань и впрямь хранит множество тайн, несмотря на то, что основатель Ордена являлся монахом, и не взирая на столь консервативные правила Ордена, даже здесь не обошлось без… любовных похождений».

После таких размышлений он не смог удержаться от взгляда на еще одного потомка Ордена Гу Су Лань в этой комнате.

Лань Ван Цзи как раз опустил голову над книгой.

Тусклый свет бумажного фонаря в углу письменного стола отражался на лице мужчины, делая его еще более прекрасным; даже холодный взгляд светлых глаз окрасился теплым цветом — казалось, реальный человек не может выглядеть столь возвышенно и утонченно. В какой-то момент Вэй У Сянь, поддавшись наитию, прищурился и невольно склонился в его сторону.

Лань Ван Цзи приподнял веки, спрашивая: «Что такое?»

Вэй У Сянь немедленно пришел в себя и ответил: «Да так, ничего. У тебя такая красивая закладка для книги».

Закладка Лань Ван Цзи оказалась высушенным цветком с отлично сохранившимися светлыми лепестками: их цвет все еще выглядел ярким, а прожилки на лепестках были тонкими и нежными, словно цветок только что сорвали. Хранящийся между страницами книг, он источал легкий цветочный аромат. Вэй У Сянь протянул руку к цветку, аккуратно взял его в руки и поинтересовался: «Пион?»

Лань Ван Цзи ответил: «Мгм».

Поиграв цветком какое-то время, Вэй У Сянь вернул его Лань Ван Цзи, после чего заметил: «Это был тяжелый удар для твоего брата».

Лань Ван Цзи бережно положил сухой цветок пиона обратно между страниц, закрыл книгу и ответил: «Если он найдет доказательства, чувствам потакать не станет».

Вэй У Сянь согласился: «Ну еще бы. Это же твой старший брат».

Какими бы хорошими ни были отношения между Лань Си Чэнем и Цзинь Гуан Яо, у адептов Ордена Гу Су Лань существовали собственные принципы.

Вэй У Сянь, наконец, откупорил сосуд вина, подумав: «В позапрошлый раз, когда Лань Чжань захмелел, послушно отвечая на мои вопросы, он сказал, что не пил Улыбку Императора, припрятанную в его комнате, но тогда зачем он ее хранит? Не может же быть, что специально для меня, даже мысли об этом кажутся слишком уж наглыми.

Кстати говоря, должен ли я извиниться за случай с лобной лентой? Я ведь успел дотронуться до нее уже столько раз. Что если он так смутится, что в гневе выгонит меня вон? К тому же, я уже так долго валяю дурака, а он ни разу не рассердился, очевидно, воспитал в себе железную выдержку, так что, думаю, он не рассердится, если я вновь подниму эту тему.