Последний дубль

— Правда? — прижимает дуло плотнее.

— Ты на понт не бери, — отмахивается. — Ты же не выстрелишь.

— Серьезно? — смотрит на него в упор.

— Не посреди улицы, — кривится.

— А мне терять нечего. Своих детей нет. Вероника мне была как родная дочка. А ты, дерьма кусок, ее погубил.

— Я здесь не при делах, ясно? — бормочет поспешно. — Мы встречались, но бл*дь я не делал ничего такого, о чем она сама бы не просила.

— Следствие разберется, — отпускает его, разряжает пистолет, забирая патроны. — Поверь, следствие разберется.

Градский возвращается в авто, заводит мотор и трогается с места.

— Это не он, — осторожно говорю я.

— Не он, — подтверждает скупо.

Артур не смог смотреть на снимки. Увиденное явно вызвало у него отвращение.

— Хотя сидит на наркоте, может, не соображает ничего, просто не помнит, — продолжает хмуро. — Зрачки у него более чем выразительные.

— Я не думаю, что он способен, — осекаюсь. — Думаю, только посторонний человек мог.

Снова запинаюсь, завершить не удается.

Отказываюсь воспринимать реальность.

Боже, почему нельзя взять и проснуться? Или перемотать назад? Исправить прошлое? Вычеркнуть лишнее, переписать, как неудачный эпизод, начать заново.

Требую повторный дубль.

— Это я, — ровно произносит Градский. — Я убил ее.

— Нет, не надо, — кусаю губы, чтобы опять не разреветься. — Не обвиняйте себя.

Его глаза сверкают, наполняются слезами.

— Я должен был предвидеть. Не подпускать ее к этому Артуру. Я беседовал с ней. Но слишком мало. Не уделял ей времени, а теперь... Из-за этого подонка могла влипнуть в темную историю.

— Нет, — кладу ладонь ему на плечо. — Вы всегда заботились о ней, она безумно вас любит.

— Любила, — поправляет сухо.

— Мы обязательно найдем того, кто это сделал, — стараюсь вложить всю уверенность в данную фразу.

Градский кивает, остаток дороги проходит в тишине.

— Ты совсем охренел? — прокурор раскраснелся от воплей, кажется, его круглая физиономия сейчас лопнет. — Ты кем себя возомнил?

— Ты сериалов насмотрелся? Ты сейчас в «Карпове» или в «Глухаре»? А может, у этого, который вечно кровищу снимает, у Тарантино на подтанцовке?

— Ты зачем на Хару набросился? Еще и пистолетом угрожал? Ты вообще понимаешь, что творишь?

Босс не проявляет особой реакции, спокойно заявляет:

Прокурор подскакивает на стуле.

— Тебе лечиться пора. Преследуешь людей. Дальше — куда? Скоро начнешь палить посреди улицы.

— Людей я не преследую.

Медлит и взрывается потоком отборного мата.

Смотрю в пол, краснею. Тянет вмешаться, заявить, что я тоже находилась рядом. Но мне слова не дают.

— Никогда не приближайся к Артуру Харе. Понятно? Никогда. Чтоб за километр его обходил, чтоб даже мысли не допускал… Твою мать, проваливай, пока я тебя сам не размазал!

Совещание проходит не слишком удачно.