Постучи в мою дверь

Ее горячее дыхание опалило сквозь рубашку кожу и прошлось по ней жестокой пыткой. Когда она подняла дрожащие пальцы и вцепилась в ткань, он испытал огромное желание исполнить свою угрозу прямо сейчас.

Олеся снова удивила его. Рванула в стороны полы рубашки. Стук пуговиц по полу звучал музыкой. Габор и сам не смог сдержать тяжелого жадного стона, когда она потерлась носом о его грудь. В следующую секунду ее горячий язык прочертил обжигающе влажную дорожку до сосков. Проклятье! Олеся прикусила его зубами и потянула. Он и не думал, что подобная ласка может сделать его практически невменяемым.

Олеся несколько раз ударила языком по соску, пока ее горячие пальцы скользили к поясу его брюк.

Она вычертила какой-то узор на его животе, и мышцы содрогнулись прямо под ее ладонями.

В отместку за то, что творит с ним, Габор начал неторопливо двигать внутри нее пальцами, полностью покидая ее лоно и снова входя мучительно медленным движением.

Ее щеки окрашивал яркий румянец, а глаза лихорадочно блестели. Ему досталась самая красивая женщина изо всех миров, сколько бы их не существовало

Олеся двигала бедрами, пытаясь задать собственный темп, потиралась о его пальцы, но Габор не собирался давать ей такое желанное освобождение.

Нет, он подведет ее к той грани, где она будет согласна на все. Где напряжение будет причинять боль. И где она сама захочет этой боли, лишь бы он позволил ей кончить.

Он хотел, чтобы она всецело принадлежало ему. Зависела от него. Чтобы ее желание было таким же неконтролируемым и диким, неутолимым, как и его.

Она тихонько хныкнула:

Габор отрицательно мотнул головой и совсем убрал пальцы.

— Ты должна это заслужить… — Не в силах сопротивляться, он поднес влажные пальцы к губам.

Глядя Олесе прямо в глаза, тщательно слизнул каждую капельку ее соков. Охренеть… Он и не осознавал, какой влажной она была. Шелковистая смазка покрывала даже его ладонь. А ее вкус… Как только они окажутся в кровати, он усадит ее себе на лицо и оттрахает языком так, что она затопит его рот. Вылижет ее всю до суха.

Габор поднес ладонь к ее кубам.

— Хочешь знать, какая ты на вкус? Оближи. — Это был приказ. И то, с какой готовностью и покорностью она начала его выполнять, едва не заставило его кончить.

Габор не знал, какими усилиями ему удается сдерживаться.

Только мысль о том, что он хочет погрузиться глубоко в нее и залить ее семенем, помогала контролировать безумный огонь, охвативший все тело и разум.

Олеся несмело коснулась языком его ладони, собирая собственную влагу. Ее ресницы подрагивали, отбрасывая тени на щеки и заставляя его задерживать дыхание от такой невинной красоты. Он чувствовал себя совратителем. Но поделать ничего не мог.

Олеся слизнула влагу, покраснев еще больше, пощекотала языком центр его ладони.