Поцелуй меня, если осмелишься!

Уже два часа как Мэтт сидел на террасе, пил и пытался понять: где он ошибся? В какой момент все пошло не так? И почему стало так сложно? Не так он представлял себе поездку в Хэмптонс. И взаимодействие с вульгарной невестой брата тоже должно было быть другим.

Дэниел… Мэтт залпом осушил бокал и налил еще. Послезавтра им предстоит тяжелый разговор. А что, собственно, он ему скажет? Что Лорен – шлюха, и он просто хотел открыть на нее глаза? А так ли это? Мэтт был в этом уже не уверен. А циничные планы по ее нейтрализации сначала с помощью жесткого прессинга и непрерывного давления, потом секса и, возможно, даже, влюбленности с треском провалились.

Он невесело улыбнулся. Это и не удивительно. Разве так влюбляют в себя женщину? Где подарки, ухаживания и красивые слова? Мэтт вспомнил вчерашний день и подумал, что поздно спохватился. А спохватился ли? Как раз-таки вчера он просто хотел порадовать Лорен, сделать приятное и никаких других целей не преследовал. И им было хорошо. Очень. А сегодня он все испортил. Опять.

Мэтт непонимающе уставился на дно бокала: то ли размышляя – куда подевался виски, то ли удивляясь – почему в последнее время ведет себя, как полнейший идиот? Он ведь всегда имел успех у противоположного пола и с женщинами был неизменно ласков, щедр и внимателен, пусть и недолго.

Постоянство, к сожалению, не являлось его основной добродетелью. А еще Мэтт всегда считал себя спокойным, здравомыслящим и рассудительным человеком, но с Лорен он превращался в животное. Грубое и сексуально-озабоченное. Будто эволюция обернулась вспять, и у него остались только инстинкты: любой ценой заполучить понравившуюся самку! И он получил. Получил ее тело, а хотел еще и сердце. Но его Лорен отдавать не собиралась, как не собиралась и отступать. А Мэтт уже не чувствовал, что способен просто взять и вылить на нее тонну грязи, хотя именно это заслужила Лорен. Она ведь изменница, предательница, такая же, как и он сам.

– Какого черта все так сложилось?! – в ночную тишину притихшего дома в сердцах воскликнул Мэтт. Он ведь просто хотел, чтобы Дэнни хорошо подумал, прежде чем вступать в брак. Чтобы не допустил ошибку. Хотел, чтобы у них обоих все было по-другому, не так, как у родителей. Мэтт отлично помнил последние десять лет их семейной жизни.

Мать с отцом находились за одним столом, а казалось, что по разные стороны земного шара. В какой-то момент между ними не осталось ничего, кроме двух сыновей. А ведь они были равны по социальному статусу, воспитанию, уровню образования, и то не смогли найти общего языка. Их влюбленность не переросла в глубокое сильное чувство, а больше у них не было ничего общего: ни увлечений, ни интересов. Только дети склеивали семью, заставляя родителей хоть как-то взаимодействовать.