Приговор воров

А часа через два были уже на месте.

Как оказалось, дед Паганини содержал что-то вроде ночлежки. Точнее – нечто среднее между ночлежкой и коммунальной квартирой.

Люди, только что откинувшиеся с зоны, которым некуда было на какое-то время приткнуться, или просто лишившиеся крова, приходили к Паганини, и он почти всегда мог найти для них угол.

Платили ему постояльцы горячительными напитками – преимущественно дешевым портвейном, – картошкой, хлебом и куревом, из которого дед Паганини признавал только рабоче-крестьянские сигареты «Прима».

По дороге Григорий рассказал Щукину, что лет тридцать назад в наследство деду Паганини от какого-то богатого родственника досталась роскошная шестикомнатная квартира в престижном районе города с обстановкой настолько приличной, что дед неторопливо пропивал ее года три-четыре…

А потом решил пускать квартирантов.

– Я и сам когда-то жил у него годик, – сообщил Григорий, – нормально было. Только шумно очень – народу в квартире полно, и все урки отпетые. Вот, кажется, мы и на месте, – неожиданно закончил он.

Они остановились напротив старинного двухэтажного дома из красного кирпича.

– Второй этаж какая-то организация занимает, – сказал Григорий, – то ли склад у них там, то ли еще что. Вход туда с другой стороны дома. А вход на этаж Паганини – со двора. Эти уроды из организации уже давно к деду подкатывают, мол, продай квартиру. Хорошие бабки сулят. Их тоже можно понять – такое соседство. То зарежут кого-то у деда по пьяни, то стырят что из склада. А дед не соглашается продавать – зачем ему терять свой заработок? На что он тогда пить будет?

– На вырученные за квартиру деньги, – предположил Щукин.

– Деньги – это деньги, – философски заметил Григорий, – деньги, сколько бы их ни было, профукать можно за… за неделю. А постоянный заработок – это… Вот сюда, по лестнице… Деду-то много не надо – выпить и закусить. Сигарет еще… Доставай пузыри, вот эта дверь. Здесь наш Паганини живет.

Григорий постучал в широкую дверь в самом начале длинного темного коридора, наполненного туалетными запахами и невидимыми копошащимися обитателями, а Щукин достал купленные заранее две пол-литровые бутылки отвратительного дешевого вина «Анапа» – дед Паганини признавал выпивку именно этого качества.

Скрипнула, открываясь, дверь, и Щукин вынужден был отступить на шаг назад, спасаясь от вырвавшегося из комнаты облака чудовищного смрада, нисколько, кстати, Григория не смутившего.

– Чего надо? – показавшийся из-за двери старичок был похож на сломанную садовую скамейку.

– Как – чего? – весело отозвался Григорий. – Тебя надо, Паганини.

– Гришка, что ли? – прищурился дед Паганини. – Ты откуда?

– Оттуда, – ответил Григорий.

– Не очень, – признался Григорий.