Приговор воров

– А морду уже успели набить, – констатировал дед Паганини, – эх ты… Комнату, что ли, надо тебе?

Григорий не успел ответить, дед Паганини вдруг обратил внимание на Щукина. С минуту, брезгливо оттопырив нижнюю губу, он рассматривал его забрызганную грязью куртку, спекшиеся после ночи в яме рубашку и изжеванные брюки.

– А это кто? – спросил он, обращаясь к Григорию. – Тоже бомжара?

– Тоже, – ответил Григорий и подмигнул Щукину.

«Ну и черт с вами, – подумал Щукин. – Бомжара так бомжара. Вот ведь – не хотел перевоплощаться искусственно, так независимо от моего желания получилось».

– А что это в руках у него? – дед Паганини опять обратился к Григорию.

– Бухло, – коротко и радостно ответил Григорий. – Мне, Паганини, поговорить с тобой нужно. Вот я… Вот мы и заглянули. Купили по дороге…

– Ну, заходите, – кивнул головой дед Паганини, не сводя выцветших глазок с двух бутылок в руках Николая, – пакеты с деньгами Щукин сложил в купленную только что спортивную сумку и повесил на плечо.

Григорий хлопнул Щукина по плечу.

Щукин, чтобы немного привыкнуть к удушающей и ужасающей атмосфере квартиры деда Паганини, решил остаться пока в коридоре – покурить.

Выкурил он уже несколько сигарет, но зайти в комнату деда не решался – там стоял такой густой смрад, что думать о нем в сочетании с отвратительным портвейном, который придется пить, было невыносимо.

Но не вечно же стоять под дверью?

И Щукин, проведя в коридоре минут двадцать, решился. Но когда он толкнул дверь, навстречу ему из комнаты вывалился Григорий – уже довольно окосевший.

– А мы все с дедом выжрали, – сообщил Григорий. – Надо еще сходить. Пойдешь?

– Пойду, – сказал Щукин, – надо бы глотнуть свежего воздуха.

– Старик определенно что-то знает, – все повторял Григорий, когда они с Щукиным возвращались из магазина, нагруженные теми же бутылками дешевого портвейна «Анапа», – но крепкий, черт его дери… Сколько с ним бухаем – две бутылки выпили с космической скоростью, – я пытаюсь осторожненько выспросить у него про Студента, а он мне все байки какие-то травит.

– А с чего ты взял, что он что-то знает про Студента? – спросил Щукин.

– Интуиция! – Григорий произнес это слово с таким чувством, что даже остановился на мгновение посреди улицы и поднял вверх палец.

 – Интуиция меня еще никогда не подводила.

– Может, ты неаккуратно его… допрашивал? – предположил Щукин. – Он заподозрил что-то и теперь молчит, как партизан. Ты же пьяный…

– Я? – Григорий даже обиделся. – Какой же я пьяный? Я выпимши. Ты меня еще пьяным не видел… Вот Паганини точно – прямо как трезвый. А пьет побольше, чем я…

– Все-таки ты поосторожнее с расспросами своими, – попросил его Николай.

– Будет сделано, – заверил Григорий. – Вот… почти пришли уже.