Приговор воров

Как только дверь за Пучковым закрылась, Танька отбросила с лица своего простыню и села на кровати.

– Так, – зловещим голосом поинтересовалась она. – И с какой же стати ты, козел драный, меня блядью обозвал?

На бандюгу это чудесное и невероятное воскрешение из мертвых не произвело никакого впечатления.

– Не с тобой разговаривал, – сказал он. – Вот и заткнись.

– Заткнись?! – взвилась Танька. – Да я под этого дистрофика легла только потому, что ты меня попросил. А ты еще и обзываться будешь! Козел!

– Не ори, – негромко, но внятно проговорил бандюга и смерил Таньку тяжелым взглядом. – Ты труп и, значит, должна лежать тихо и неподвижно. Иначе какой ты тогда труп? Совсем непохоже. Этот кретин бабки мне должен принести сейчас. А бабки мне нужны. И ты мне мешать не будешь. Иначе я могу и это самое: подогнать действительное под желаемое.

– Как это? – не поняла Танька.

– А вот так, – сказал бандюга и своими ручищами произвел в воздухе движение, будто душил кого-то. – Поняла?

И он снова тяжело посмотрел на нее.

Видимо, во взгляде бандюги была скрыта какая-то страшная сила, потому что Танька, визгливая халда и бесстрашная истеричка, не стала ни грозить, ни устраивать скандала, а спокойно и покорно улеглась на кровать.

Бандюга снова прикрыл ее простыней.

– Вот так, – сказал он, – вот так и лежи. И попробуй только шелохнуться, когда этот нытик здесь объявится снова.

– Да чего ты с ним мучаешься? – глухо спросила из-под простыни Танька. – Зашел бы к нему в гости да пристукнул его кулаком. И сам бы все забрал, что тебе нужно. Не надо было бы тогда комедию ломать и меня к этому делу примазывать. Думаешь, мне очень приятно было, когда он костями своими на мне гремел? А уж как изо рта у него воняло…

– Заглохни, – закуривая, тихо произнес бандюга. – Если бы я зашел к нему в гости и стал кулаками махать, это называлось бы – грабеж. Знаешь, какой срок за такие дела дают? Не знаешь. Потому я тебе и сказал – заглохни. А теперь этот фраер так напуган, что не только сам – по собственному желанию – мне все свои сбережения отдаст, он еще и пятки мне лизать будет, чтобы я его бабки поганые взял. Поняла?

Танька ответить не успела. Кто-то тихонько и робко заскребся во входную дверь ее квартиры.

– Лежи, а то убью, – в последний раз пригрозил бандюга Таньке и пошел открывать.

Иван Пучков держал в дрожащих руках смятую пачку банкнот.

– Вот, – жалобно кривя рот, заговорил он, – все, что было, все вам отдал. Все, все…

Бандюга небрежно сунул деньги в карман своих кожаных штанов.

– Теперь свободен, – сказал он. – Давай, беги домой. И я тебе советую – смотайся из города куда-нибудь. Хотя бы на недельку. Чтобы тебя не было ни видно и ни слышно. Понял?

– Понял, – пискнул Пучков. – Сегодня утром уеду.