Приговор воров

Так что обитают там преимущественно опустившиеся люди, промышляющие по большей части продажей наркотиков и тому подобными вещами. К тому же, я слышал, урки бывшие живут в „Сайгоне“ закрытыми для других людей коммунами – покупают или снимают большой одно-двухэтажный дом, заселяются в него. Чужие, а тем более незнакомые люди в такие коммуны не допускаются категорически».

– М-да, не пустят, – пробормотал Щукин, с сожалением качая головой, – а так мне хотелось Васю увидеть… Может, подскажете, как мне пробраться туда? – обратился он к старухе. – Я не из милиции, вы не думайте, просто друга повидать охота…

Старуха усмехнулась. Как видно, ей было все равно – из милиции ее нежданный гость или нет. Она снова выразительно уставилась на карман Щукина.

Он вздохнул и послушно протянул ей еще одну пятидесятирублевую бумажку.

«Последняя, – решил он про себя, – не дам больше. Вот жадная тварь…»

– Заместо сторожа там у них Роман Гнилой, – сообщила между тем старуха, – он с виду такой неприступный, а ты ему бабу приведи почище да получше, он тебя и пропустит туда. Верно говорю… Смотри только – жена у него есть. Варвара. Если заметит чего – у-ух!! Она женщина крупная, рука у нее тяжелая…

– Спасибо за науку, – сдержанно поблагодарил Щукин. – А откуда вы, бабушка, все это знаете?

– Откуда? – Старуха враз прекратила смех, сморщилась – ее лицо сжалось, как кулачок. – Пенсия у меня маленькая, вот и приходится… Поживи с мое, еще и не столько знать будешь…

– Понятно, – кивнул ей Николай, – пойду я. Проведаю своего друга-врача. – Он повернулся, чтобы уходить.

– Иди, – разрешила старуха. – Только никакой он не врач, Васька-то…

– Как это? – удивился и насторожился Щукин.

– А так, – сказала старуха, – художник он… То есть не художник, а этот… который лепит…

– Скульптор? – подсказал Николай.

– Ага, – закивала старуха, – вот именно. Ску… ску… Как его, черт?.. Полон дом этих… статуй. Не все еще вывез. Вон, – она распахнула пошире дверь, и Щукин увидел мерцающую молочной наготой в полутьме захламленной прихожей копию статуи греческой богини, Венеры, что ли? Лишенная рук, ног и головы статуя была прислонена к стене.

– Может, сынок, ты купишь эту девку? – с надеждой спросила старуха. – Или еще чего купишь? Там полно всего осталось после Васьки – все больше голые бабы. Да без рук и без ног…

– Нет, – сказал Щукин, – спасибо, конечно, но… То есть как это… Василий – скульптор?

– Точно, – снова подтвердила старуха.

– Не хирург? То есть это… не врач?

«Как же так? – оторопело подумал Щукин. – Что-то тут не сходится. Как он мог оказаться художником… скульптором? Если он профессиональный хирург? Может быть, я вовсе не на тот след напал? Или бабка что-то путает? Или врет? А-а! – догадался он.