Приключения майора Звягина. Роман воспитания

Она садилась в кресло, и в мозгу словно открывала работу слесарная мастерская: грохот, скрип, тряска, во рту жужжало и хрустело, пахло едким лекарством и жженой костью, аж дымилось, губы оттягивались ватными тампонами, и вдруг проливалась на язык прохладная струйка воды. От напряжения она забывала дышать. Стоматолог промакивал ей пот салфеткой и успокаивающе урчал.

Она подсчитывала, во что ей обойдутся новые зубы. Черная касса, продать новые сапоги, подзанять… ничего, рассчитается.

— Какая ерунда! — гремел Звягин, гоняя ее в магазин за молоком. — Дубленка стоит дороже, чем все твои акции по перевоплощению!

Кончался январь — темный, морозный, радостно-трудный.

— Вот так! — довольно рявкнул стоматолог, навинтив на штифт последний белоснежный фарфоровый зуб, и щелкнул по нему ногтем. Взял со стеклянного столика с инструментом зеркальце и поднес Кларе:

Она не могла насмотреться. Зубы сияли — ровные, белые, плотные, кое-где с крохотными щербинками — неотличимые от настоящих.

— Миллион за улыбку! — взревел стоматолог и выключил свою слепящую фару. — Сияй на здоровье.

«Ах», — сказали девочки в цехе. Клара сияла. «Подождите…»

— Подождите, — скромно пообещал Звягин домочадцам, — я ее еще устрою работать диктором на телевидение.

— Лучше в немое кино, — посоветовала дочь, гладя школьное платье.

— У нее голос, как у нашего коменданта гарнизона, помнишь? — пояснила жена. — Или это телефон так искажает?

— Я уже свел ее с преподавательницей художественного слова из театралки, — парировал Звягин. — Голос отличный, просто она не умеет им владеть. Научится. Защебечет птичкой!..

Клара «щебетала птичкой» сорок минут перед сном в ванне — больше времени в сутках не оставалось. Гортань, связки, диафрагма, дыхание… «Даже низкий и хриплый женский голос может быть красивым и обаятельным, — повторяла она услышанное, — если правильно пользоваться им: говорить негромко, без резких пауз и ударений, выработать легкое грудное придыхание, снижать иногда к полушепоту…»

— Зачем вы меня провожаете, Леонид Борисович? — спросила она «с легким грудным придыханием», когда по заснеженному бульвару Профсоюзов они шли к косметической клинике (подошла ее очередь на операцию). — Вы тратите на меня уйму времени…

— Ах, молодость! — мушкетерским тоном отвечал Звягин. — Прогулка с девушкой — что за отрада для старого солдафона, заскорузлого от чужих страданий эскулапа. А главное, — добавлял он, — жена меня к тебе не ревнует. Вот когда станешь выглядеть так, что заревнует, — все, больше времени не найдется.

— Совсем? — скрипнула Клара несчастно.

— Тогда уже у тебя не найдется времени для меня — человека немолодого, женатого, некрасивого и неинтересного.

— Это вы некрасивый и неинтересный?!

Звягин лукавил.