Батя, Батюшко и Бэмби

Услышь Денис этот вопрос от пациента в его первый визит, даже не задумался бы с ответом. Тут и думать, собственно, не о чем.

А теперь… Нету? А с кем в новогодние каникулы Денис смотрел кино под одним одеялом и на следующий день лепил снеговика? С кем переписывался в мессенджере, разделяя школьные неудачи и выслушивая мальчишечьи новости? Кому таскал с работы медицинский инвентарь? С кем ездил на пейнтбол? К кому помчался в больницу по первому сигналу? И ждал потом окончания операции, старательно запихивая поглубже неуместное волнение. Книгу Георгия Остера вчера кому покупал, в конце концов? И это не из категории детей друзей, к которым отношение совсем другое.

У них есть свои отцы, а тут будто бы…

— Антона Евгеньевича считаем? — этим вопросом Денис резко прекратил хоровод собственных мыслей. Тоже мне, нашел время и место.

Пациент моргнул и непонимающе уставился на доктора. А потом заговорил неуверенно.

— Я… я просто к тому, что… — все-таки не пойми с чего вдруг покраснел, достал платок, промокнул лоб. Малин, зараза, снова закатил глаза. — Ну, я думал, что, если ничего не получится, буду налаживать отношения с тем ребенком, который уже есть.

Правда, я пока не очень представляю, как с учетом всего сложившегося… Хотел посоветоваться, с чего начать… если у вас есть свой ребенок…

Вот таких советов у Дениса еще никто не спрашивал. Но с ответом он долго не раздумывал.

— Дети зачастую мудрее нас. Вообще, знаете, есть такая британская пословица: «Не воспитывайте детей, они все равно будут похожими на вас». Так что если я могу дать совет, то положитесь на голос крови, он вам подскажет и поможет.

Евгений Борисович, кажется, удовлетворился услышанным, закивал часто, засобирался на выход.

— Спасибо, доктор. Но я все же надеюсь на наше лечение.

То, что Малин встает, Денис почувствовал спиной. То, что это не к добру, понял ею же.

— Поздравляю вас, Евгений Борисович, вы наш тысячный вылеченный пациент, — зазвучал театрально жизнерадостный голос интерна. — А сегодня у нас акция: «Всем пациентам — подарок».

Денис медленно обернулся. В руках у Антона качался брелок — миниатюрная металлическая копия сверкающего на ярком январском солнце Николая. Пациент смотрел на презент совершенно круглыми глазами в прямоугольных очках.

— Держите, держите, это ваше! Повесите к ключам от машины, а чего стесняться? У него даже имя есть — там выгравировано.

Евгений Борисович никак не решался взять в руки презентуемое и надпись изучал, пока брелок находился на ладони Антона. Прочел почему-то по слогам:

— Тар-тюф?

— У нас тут месячник иностранной литературы, — самодовольно закивал Малин. — Лечим и просвещаем.

Дэн интерна выпорет. Потом. А сейчас надо спасать репутацию.