Батя, Батюшко и Бэмби

Единственное, что вынес из череды затеянных отцом обследований, что второе мужское сердце у него работает исправней исправного и компенсирует атрофию в другом месте. И вообще, все остальное в сложном механизме мужской репродуктивной системы функционирует как надо. Создавая иллюзию. И с внешней точки зрения Денис был более чем в порядке, ни с качеством, ни с длительностью эрекции проблем не было. Пользуйся — не хочу.

Сначала было как раз «не хочу». Полгода аскезы, а затем маятник качнулся в обратную сторону. И Дэн пустился во все тяжкие. Соблазнял, брал, бросал. От него рыдали, про него рассказывали гадости, пару раз схлопотал по лицу. И была даже одна шустрая, которая утверждала, что беременна от Дениса. Он хохотал так долго и громко, что друзья стали коситься.

Со временем стало потихоньку отпускать. И годам к двадцати пяти Денис Батюшко, свежеиспеченный уролог-андролог, сформулировал свое жизненное кредо.

Он не может дать женщине главного — ребенка и семью. Но все остальное он будет давать с избытком. И свое решение Дэн воплотил в жизнь. Женщины не перестали от него плакать — но теперь это были слезы благодарности или удовольствия. Впрочем, бывало, что не от радости, а совсем наоборот — при расставании. Но он старался до этого не доводить. С годами техника расставаний стала идеально выверенной, и выработалось точное чутье на момент ухода.

С Олей что пошло не так?

Все.

Все с ней было не так с самого начала, с первой встречи. Он же всегда умел, если надо, обаять в полминуты, а ей — нахамил. А потом она оказалась дочерью его пациента, а потом она оказалась такой забавно неумелой в постели, а потом у нее оказался Никита, а потом…

А потом — суп с котом. А Денис уже въезжает во двор своего дома.

Как-то особенно темно на улице, и даже окна светятся тускло, как будто прикрытые огромной марлей. На улице холодно, но и дома… тоже нет тепла. Он впервые понял это.

Поставил чайник, достал лимон. Оля любит чай с лимоном. Думать о ней. Лучше о ней, чем о…

Она справится. Она умная и сильная девочка, она выдержит. А Никита?

Денис прижался лбом к стеклу. Женщин он бросал. Ребенка — никогда. Какая злая ирония: ему, бесплодному, выпала такая «честь» — сожаления о том, что бросил ребенка. А ведь это чужой ребенок, и его один раз уже бросили. А теперь — ты. Выдержит он второе предательство?

Дэн резко развернулся, открыл холодильник и посмотрел на стоящую в дверце бутылку водки. И так же резко захлопнул. Отец никогда не учил его специально азам профессии, если только к случаю приходилось. Но одно Валентин Денисович повторял регулярно и настойчиво: «У хирурга не должны трястись руки». Завтра две плановых. А напиться хочется смертельно.

Вместо этого пошел на балкон, вытащив по дороге из стола пачку сигарет.