Батя, Батюшко и Бэмби

Оля грустно улыбнулась своим мыслям:

— Какое-то снотворное, ничего особенного. Спать стала плохо. Такое бывает.

А потом повернулась и спросила:

— Чай будешь?

— Чай буду. Я бы хотел взглянуть на упаковку.

— Зачем?

Зачем, Денис? Что это решит? Ну заменишь ты один препарат на другой, и что? Я выздоровею? Я тебя забуду? Мне станет легче?

Ты думал про нас в эти дни? Как ты жил все это время?

Оля была рада заняться делом. Вылила старую воду из чайника, налила свежую, нажала на кнопку.

— Затем, что я должен удостовериться, что это не навредит.

— Спасибо за Никиту. Я так переволновалась, ты бы знал…

Делать пока больше было нечего, поэтому она снова села на стул. Да и спиной не наглядишься. А хотелось наглядеться.

Я же соскучилась…

— Мне, когда Изольда позвонила, что ребенка нет в школе, что он ушел… Где ты его нашел?

— Никита мне позвонил, сказал, что ему в аптеке не продают лекарство, которое поможет маме, — цитирую дословно. Он переживает за тебя, Оля. Сказал, что ты часто плачешь. Это правда?

Прием у доктора, точно. Спокойный профессиональный голос. Неудобный вопрос. И отвечать же придется. Надо же заносить симптомы в карту пациента.

Чайник зашумел. И в глазах защипало. Вы безжалостны, доктор.

Оля закрыла лицо руками, чтобы остановить появившиеся вдруг слезы. Она не хотела, чтобы он видел. Ни к чему это все. Вот сейчас чайник отключится — и можно будет встать и снова заняться делом. Украдкой стерла предательскую влагу и нашла в себе силы поднять глаза.

Только в голосе горечь скрыть не удалось:

— Господи, Денис, как ты можешь задавать такие вопросы? Как? Ты нас оставил. Просто принял решение и ушел. Думаешь, оставленная женщина не имеет права поплакать?

* * *В кино женщины умеют плакать красиво, без опухшего носа и красных глаз. Оля так не умеет. Что не делает ее менее красивой. И менее любимой.

Руку, протянутую к ней в неосознанном жесте, он остановил в последний момент.

— Оля, я этого не стою.

Дерьмовая мелодрама никак не хочет покидать его жизнь, просачивается повсюду — в мысли, поступки, слова.

— Это ты так решил? — она встала резко и так же резко начала готовить чаепитие. И зачем он сказал, что будет? Сам же утверждал, что на всю жизнь чаю напился.

Наверное, не весь еще чай он в этом доме… испил.

Говорить проще, глядя в окно. Спиной. Чтобы не видеть слез. А там, за стеклом, — окна. Такие разные. Ему вспомнились вдруг стихи, что декламировала Изольда Васильевна на импровизированном поэтическом вечере. Кажется, это не из тех, начинающих, а кто-то из мэтров. С поэзией Денис был на очень почтительное и холодное «вы», но одно стихотворение неожиданно для него осело в памяти и сейчас всплыло. Не целиком, а какая-то часть. Кажется, начало.

Вот опять окно,Где опять не спят.Может — пьют вино,Может — так сидят.