Батя, Батюшко и Бэмби

Ах, нам стыдно, что мы соврали — про развод, про то, что с ребенком не дают видеться. Что бы сказал на это начитанный Малин? Ему было стыдно, но он продолжал красть. Красть доверие людей, которые вынуждены иметь с ним дело.

— Никите хотя бы не врите, — Денис почти усмирил глубокий вздох. — Он замечательный парень и не заслуживает… этого.

Замечательный парень показался в дверях с ворохом машинок и тут же вывалил их на диван.

— Какая самая красивая?

* * *Чаепитие с тортом проходило вежливо и напряженно. Оля была рада своей роли хозяйки, которая позволяла не сидеть за столом, а подливать чаю, подавать салфетки. В общем, заниматься важными делами. За столом сидели трое. Делали вид, что пьют чай, и молчали. Никита с интересом поглядывал на своего отца, решался, а потом все же выдал интересовавший его все эти годы вопрос:

— А где ты потерялся?

Евгений удивленно поднял голову от чашки. Он явно ничего не понял.

— Что?

Пришлось Оле прийти на помощь. Честно говоря, ей вовсе не хотелось помогать, ей было бы даже интересно понаблюдать над тем, как гость выкручивается, но дело касалось Никиты, а играть его чувствами она не могла. Ведь сын так долго ждал своего отца."

"Она выразительно посмотрела на Евгения и внятно проговорила:

— Ну ведь ты же потерялся, а теперь нашелся.

Соображай, давай!

— Да, мама мне говорила, что ты потерялся, но обязательно найдешься, — тут же подхватил Никита. — Где ты потерялся?

Ненадолго воцарилось молчание. Никита ждал ответа. Евгений думал. Денис молча пил чай, внимательно изучая тюльпаны на столе.

— Я… уезжал… бывают такие долгие рабочие командировки, — наконец объяснил свое отсутствие гость.

По-другому Оля назвать его пока не могла. Именно гость. Чужой человек, пришедший на чай. Денис едва слышно хмыкнул.

— Я знаю, есть такие командировки. У меня дедушка в Иран ездил журналистом, он рассказывал, — Никита, сам того не зная, спасал положение. — А теперь ты насовсем приехал?

— Насовсем, — взгляд собственного ребенка он почему-то не выдерживал (стыдно?) и спасался ковырянием торта в тарелке.

— А ты в волейбол играть умеешь?

— Нет.

Оля видела: вопросы сына ставят Евгения в тупик. Она поняла, что с детьми он общаться не умеет. Ему непривычно, неудобно. И помощи просить не у кого. Ни Денис, ни сама Оля на помощь не приходили. Благородства не хватало.

— Я тоже не умел, но меня Денис учит, — Никита запил торт чаем. В отличие от взрослых он был щедр и благороден и показал всю широту своей души и детской непосредственности последовавшим предложением: — Если хочешь, он и тебя научит, и можно будет ходить и играть всем. Только маму еще надо научить. Тогда две команды получится.

Оля отвернулась к раковине и закрыла рот рукой. Нервный смех рвался наружу.