Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Некромант тут же нас замечает, как будто бы только и ждет нашего появления. Машет рукой со сцены и указывает на ближайший к вип-стол, где еще остались свободные места, и отходит к своим музыкантам, принимается что-то втолковывать. Присутствующие замечают это, головы поворачиваются в нашу сторону, чтобы поинтересоваться, кому это там Тамбертон-Экрю уделил свое звездное внимание?

Неожиданно ко мне вдруг оказываются прикованы едва ли не все взгляды. Разговоры затихают, им на смену приходят приглушенные шепотки и сдержанные и не слишком восклицания. Никто, ожидаемо, без чувство не попадал. Здесь и кроме меня достаточно красивых девушек, но чувствую я себя все равно некомфортно. Мне не первый раз выступать перед толпой. Доклады на уроках или показательные практические занятия, дуэль на худой конец, за которой наблюдала почти вся академия.

Мой взгляд скользит по столам в поисках одного конкретного, но Ареса нигде не видно. Вдруг одна из адепток, едва узнаваемая под густым слоем подкрепленного иллюзией макияжа и в ультра-коротком бордовом платье, выпучивает глаза и хватается за живот. А потом и вовсе вырывает руку у своего кавалера и несется прочь, расталкивая возмущенных людей. Вслед за ней, издав сдавленный писк, отправляются еще две девицы. Еще одна оторопело таращится, вскрикивает и выплевывает живую лягушку, после чего оседает в обморок.

— Ах, да, — раздается позади меня голос проклятийницы. — Совсем забыла, на платье осталось плетение против недобрых языков и дурных взглядов, — ее фраза попадает четко в момент образовавшейся тишины, когда даже музыканты на мгновение перестают играть.

Глаза ближайших к нам адепток разодетых точно на королевский бал, надо видеть. Но произошедшее не выходит за рамки ежедневных каверз, которые в академии не редкость, так что остальные не слишком уж и удивлены, да и музыка тут же заиграла вновь, а Гейл пояснила, наклонившись ближе:

— Мои троюродные сестры те еще, мымры. Любят перемывать мне косточки, а при случае и в проклятьях потренироваться. Вот и приходится отвечать тем же, — проклятийница слегка сдвигает на нос очки, и народ тут же инстинктивно раздается в стороны, пропуская нас к столику.

— Ты неподражаема! — тихо восхищается Жак, который не скрывает своей влюбленности, но держится подчеркнуто на расстоянии, ничем не выдавая тот факт, что они близки.

— Гейл! — выдыхаю с укоризной, — Надо было… — и тут же забываю все, что хотела сказать, когда взгляд натыкается на Люсиль Берки в блестящем точно водная гладь под луной черном платье, какого-то лысого йарха устроившуюся за тем же самым столом, куда мы направлялись.

Светлый сидит к нам спиной, но, словно почувствовав мой взгляд, слегка наклоняет голову.