Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Жак, ты же мне поможешь, да? В качестве компенсации за моральный ущерб и все такое.

Когда я, переодевшись и высушив волосы, едва не угробившие воздушного духа, возвращаюсь в гостиную, Жак и Гейл как ни в чем не бывало пьют чай с моими, между прочим, рогаликами. Выглядит это по меньшей мере странно, так как руки Жака до сих пор напоминают плети лозы и, противно истончившись, свисают до самого пола. Задетая проклятием нога закручена в кольцо наподобие змеи. На ней как на подставке стоят стопы Гейл Мандрейдж, восседающей на подлокотнике дивана.

Проклятийница поит артефактора чаем из собственной любимой чашки! Неслыханное дело! И изредка сует парню в рот рогалик.

Рыжий, судя по выражению блаженства на лице, принимает все, как знак наивысшего внимания. Смотрит на Гейл влюбленными глазами. Кажется, он согласен целиком стать резиновым, лишь бы эта идиллия не прекращалась.

— Кхм-кхм! — привлекаю внимание. — Не помешала?

— Это наша общая гостиная. Входи, Ирис, — Мандрейдж неисправима.

То ли шутит, то ли на полном серьезе напоминает мне после пяти лет совместной жизни, а то вдруг, я забыла? Качая головой, иду к ним и, устроившись на стуле, пододвигаю к себе чашку.

Маленький огненный дух мгновенно кипятит в ней воду, и я тянусь за заваркой.

— А мы тут обсуждаем твою дуэль, — говорит покончивший с рогаликом Жак. — И даже придумали кой-чего.

В этот момент в дверь снова стучат. И на этот раз уверенно и без истерик. Втроем переглядываемся, и Гейл, демонстративно сдвинув свои очки на самый кончик носа, идет открывать. Ну а что? Мне сейчас опасно, вдруг это сюрприз от Маклюса. А Жак все равно ближайший час недееспособен.

Проклятийница отворяет дверь, и на пороге показывается высокая сухощавая фигура.

Темная и мрачная.

— О, Гас! Какими судьбами? — жизнерадостно машет ему рукой Жак Даманн.

Точнее пытается, но резиновость конечностей еще не прошла. Взмахом руки он сносит со стола любимую чашку Гейл.

К счастью, успеваю среагировать и мгновением раньше призываю Буча. Фамилиары, вообще, призываются быстрее прочих существ. Если по одиночке, то даже мысленно. Чашка падает на мохнатую зеленую шкуру и остается целой. Под благодарным взглядом Рыжего быстро поднимаю ее и ставлю на место раньше, чем проклятийница оборачивается.

Фух!

Наблюдавший нашу перепуганную пантомиму гость, не подает виду.

— Пригласишь внутрь? — загробным голосом интересуется он.

Нереально красивый парень, которого Вездесущий за каким-то йархом наделил даром некромантии.

— Прекращай дурью маяться, Тамбертон, — кривится Гейл. — Ты же не кровосос какой-нибудь. Тебе приглашение не нужно.

Некромант входит, корча недовольную гримасу. Одет он, как обычно, во все черное. Но не потому, что некромантам запрещены другие цвета.