Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Фаррех бьет лапой, пытаясь избавиться от назойливого духа. Птиц уворачивается, роняя кляксами черные перья. Не долетая до земли, они растворяются прямо в воздухе. Осознав, что так избавиться от ворона не выйдет, вторая морда «пантеры» скалится и вцепляется клыками в чересчур смелого и надоедливого наглеца…

То есть в первую морду — ворон мгновением ранее превращается в бесплотную кляксу, сквозь которую беспрепятственно проходят длинные и острые, точно иррантийский кылыш, клыки.

Секунды уходят, а я не могу придумать, что делать. Птиц стремительно слабеет. Моей магии уже не хватает, чтобы его поддержать.

А если отдам ему все, заведомо лишусь всех шансов. Мысль уплывает. Зачем-то принимаюсь высчитывать пропорцию отношения дозы вливания магии к количеству трансформаций Птица. Ворон то и дело то растворяется, то и материализуется под градом ударов фарреха.

Из ступора выводит Маклюс. Парень, растерявший весь свой аристократический лоск после, приближается ко мне с перекошенным от злобы лицом.

Будет бить, понимаю по одному его виду. Прямо хлыстом призывателя и будет. А может еще и ногами…

Инстинкты срабатывают быстрее разума.

Развернувшись, припускаю прочь, на ходу нащупывая один из артефактов с характерной такой пупочкой. Обнаружив искомое, жму на выступ и, не оборачиваясь, швыряю назад отсоединившуюся часть.

Раздается шорох, как будто нечто увесистое на песок свалилось. Мне в спину несутся гнусные ругательства, достойные работников порта. Спотыкач срабатывает отменно. Детская забава (ничего по-настоящему опасного на арену брать нельзя, если ты не артефактор) оказалась как нельзя кстати.

Пока Маклюс поднимается, разрываю расстояние. Только вот куда здесь убежишь? До бортика трибун четыре моих роста.

При всем желании не допрыгнуть, разве что скрыться тем же путем, что пришла?

Ближайший выход с арены от меня шагах в пятидесяти. Не останавливаясь, направляюсь к заветной двери. Только бы успеть до того, как меня настигнет фаррех! Тяжелые подошвы ботинок тонут в песке.

Вдруг спотыкаюсь, о твердый край спекшегося под огнем элементалей песка. Чудом удержавшись, гулко топаю по каменной корке. По твердому бежать намного удобней и быстрей. Внутри все сжимается от ожидания какой-нибудь подлянки в спину.

Но, кажется, мой противник и сам изрядно вымотан. Как он, вообще, после всего управляться с фаррехом?

Двухголовое чудовище преграждает мне путь, когда до выхода остается несколько шагов. Тяжелые лапы обламывают край каменной корки. Предупреждающе поднимается ядовитый хвост. Птица больше не было видно, истощенный фамилиар просто развеялся. Но и за то спасибо, милый. Самый верный, самый надежный мой друг, хоть и темное ты существо.

Шипя и пригибая израненные головы, чудовище приближается.