Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Глаз предупреждающе сверкает алым.

Он говорит о том, что требует высшей степени доверия. Такой, какая может быть лишь между призывателем и его самым первым фамилиаром.

— Давай, — машу рукой, снимая все ментальные блоки.

Морщусь в ожидании. Когда в твоем разуме хозяйничает темный дух, ощущения не из приятных.

Птиц стремительно срывается с края стола, и за миг до того, как врезаться мне в грудь, превращается в темное облако. И почти сразу же кубарем отлетает в сторону, теряя призрачные перья.

— Я не могу! Ир-р-рис! Ничего не понимаю… Мне не с чем ср-р-равнить, но… Кажется, я едва не погиб…

— Что?! — хором воскликаем мы с феями.

— Что-то не так с твоей сутью. Не могу объяснить. Твое сознание не просто закр-р-рыто для меня, оно на всех ур-р-ровнях бытия недоступно. Пытаться пр-р-робиться — смерть. Это, как если бы ты, Ир-р-рис, р-р-решила искупаться в жидком пламени, что течет глубоко под землей.

— Как это? — духа было сложно понять. — Не понимаю тебя, Птиц…

— Ты всего лишь человек, Ир-р-рис, а не р-р-разумная энер-р-ргия, как я. Пер-р-ревожу на ваш пр-р-ростой и понятный язык чувств — это ужасно больно, и дальше только конец.

Полный. Никакого пер-р-реррождения. Мне не доводилось сталкиваться р-р-раньше ни с чем подобным. Истинный стр-р-рах мне почти неведом, а сейчас я до др-р-рожи напуган.

Ворон даже отодвигается, и мне слегка обидно. Что такое сделал Арес, если даже мой главный фамилиар меня теперь побаивается?

С Птицем мы познакомились невероятно рано. Я обрела его в свои неполные десять лет, против обычных пятнадцати. И с тех пор он не раз овладевал моим разумом, а я училась противостоять такому, как он.

— Но я проверила ауру! И Гейл тоже! Она, конечно, проклятийница, но и такие вещи должна видеть!

— Твоя аур-р-ра не изменилась.

Гейл Мандр-р-рейдж пр-р-рава, тут дело в др-р-ругом, — еще никогда мой ворона не выглядел настолько растерянным.

Закрываю глаза ладонями, пытаясь понять, чем мне это грозит?

— Зато никто не сможет овладеть твоим сознанием, как это проделал наш Птиц с Руфусом на арене, — пытается найти хорошее Элла. — Никто не вытянет из тебя, откуда взялся Арес. Даже менталист.

Благодарно ей улыбаюсь.

— На кой я менталистам сдалась? Разве что кто-нибудь узнает об Алом Гримуаре Андери и решит меня допросить?

Если так, то я сейчас я в безопасности.

Или нет? Как бы это проверить?

Менталистов у меня знакомых нет, да и не обучаются они в нашей академии. И все на особом счету. Все служат короне. А Белый Луч — всегда сам император.

— Демону выгодно, чтобы никто про него не узнал. И он здесь, — задумчиво размышляет Элла. — Если он все-таки инкуб, то явно задумал тебя выпить. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит. Слабость? Тошнота? Дрожь в членах.