Пропавших без вести – не награждать!

– Занять оборону вдоль линии пушек, – приказал Монгол. – Будников, прикрывай тыл. Геккон, на тебе дорога.

Низко пригибаясь, рейдовик подбежал к Чуку.

Тунгус был мертв. Пуля пробила ему сонную артерию. Инстинктивно он зажал ладонью шею, пытаясь остановить кровь и свести вместе разорванные края сосудов. Но тщетно. Молодое здоровое сердце удар за ударом гнало кровь по телу, а кровь не доходила никуда. С каждым ударом она просачивалась у Чука сквозь пальцы, заливая гимнастерку и землю под ним. С каждым ударом сердца мутнело сознание – мозг, не получающий своей порции кислорода, впадал в спячку. Остановить такую кровопотерю в полевых условиях невозможно. Чук это понимал, и последние свои выстрелы делал куда придется – лишь бы сдержать врага. Задачу свою он выполнил.

Монгол не стал прикасаться к убитому – не до того. Оставив мертвого снайпера у последнего рубежа обороны, он вернулся на КП.

– Гагин, к орудию! Начнем все по новой.

Немецкие пушки ФЛАК-36 установлены на крестообразном лафете и могут вращаться во все стороны. Развернув зенитку, из которой подожгли неизвестное здание, Монгол с Гагиным выпустили несколько снарядов по ближайшей казарме.

Залегшей посреди поля немецкой пехоте артиллерийский огонь не мог причинить ни малейшего вреда – снаряды пролетали высоко над головой и врезались в стены ближайшей казармы. Но психологический эффект был. Пехотинцы, не зная ни численности врага, ни его намерений, поспешили отползти и занять новую линию обороны. Офицер, попытавшийся поднять солдат в атаку, был убит. С его смертью немцы дрогнули и ретировались кто куда. На поле боя наступила передышка.

Воспользовавшись затишьем, Монгол, низко пригибаясь, добежал до дороги. В бинокль осмотрел замок: главные ворота закрыты, но в двух окнах на втором этаже выбиты стекла.

«Лоскутов в замке. Пора перегруппировываться. Без пулеметов мне долго не продержаться».

– Геккон! Беги на пирс и передай мой приказ: всем передислоцироваться на батарею. По пути санитары пусть заберут оружие у убитых. Взрывчатку, груз – все сюда. Пристань – бросить.

– Что с Чуком? – спросил снайпер.

Тунгусы немногословны. На русском языке пожелание Геккона звучало бы примерно так: «Желаю твоей душе, Чимитдоржи, поскорее добраться до подножия священной горы Актау, где ты встретишься с духами покинувших нас предков».

Отползя с линии огня, Геккон поднялся, закинул винтовку за спину и побежал на юг острова.

На пирсе после ухода штурмовых групп моряки открыли в трюме посыльного судна кингстоны, ослабили швартовые канаты. Через некоторое время теплоход погрузился в воду ниже уровня палубы, завалился на левый борт и остался висеть в таком положении.