Пропавших без вести – не награждать!

Ни чаши излучателя, ни мачты стебля нигде не было, но со стороны моря камни на скале были выворочены скользившей к обрыву антенной.

– Все, что ли, все? – при виде уничтоженного «Посоха» у Лоскутова внезапно иссяк словарный запас. Не зная, как выразить свои чувства, он повернулся лицом к поселку, согнул руку в локте и показал немцам неприличный жест. – Вот вам, ублюдки, выкусите! Хрен вы до конца войны свой излучатель восстановите!

– Это точно! – согласился Жук. – Хрен тут что отремонтируешь.

После обнаружения подводной лодки все десантники нашли минутку-другую, чтобы сбегать вниз и убедиться – надежда на спасение есть! Вот она, субмарина, как на картинке: длинная, узкая, с высокой рубкой. По палубе ее снуют моряки, готовят к выходу в море. Красота! Жизнь продолжается.

Один Якушев никак не отреагировал на радостное известие. Безучастный ко всему, он бесцельно слонялся по замку, путался у всех под ногами, мешал работать. Обойдя все помещения на первом этаже, он забрел в штаб, вытащил из стола журнал «приема-сдачи дежурств» и стал внимательно изучать его, хотя по-немецки не понимал ни слова.

Монгол тоже поднялся на второй этаж и вошел в зал для торжеств. Огромный портрет Гитлера сразу же привлек его внимание. Медленными шагами рейдовик подошел к портрету, оценил композицию: художник изобразил главу немецкого государства в национальном баварском костюме на фоне Альпийских гор. На скале, сбоку от Гитлера, была хорошо прорисованная белая полоса – точно такая же кварцевая прожилка, как на месте предполагаемого боя с Отцом волков.

«Адольф Гитлер, партийная кличка – Вольф (волк). Главная ставка Гитлера называется “Вольфсшанце” (Волчье логово), резервная ставка – “Вольфсшлюхт” (Волчье ущелье). Гитлер – отец немецкого народа. Его любимый сказочный герой – Вервольф (волк-оборотень). Так что, черт возьми, он и есть Отец волков? Эту гору за ним я ни с чем не спутаю. Я был на ней дважды: ребенком во сне и здесь, в Норвегии… Вот бы никогда не подумал, что меня с детства Гитлером стращали».

«Начитавшись» немецкой служебной документации, Якушев забрел в парадный зал. Перед ним, у портрета Гитлера, стоял задумавшийся рейдовик. Якушев посмотрел в глаза фюреру и все понял: Гитлер приказал Монголу убить его.

«Ничего у тебя не получится, сукин сын! Это ты вперед меня к своим звездам улетишь, а я жив останусь, и домой вернусь!» – лейтенант достал пистолет и выстрелил Монголу в затылок.

После взрыва антенны Лоскутов позвал Бокова в офицерскую комнату. Пока военврач рассказывал ему о бегстве Якушева с поля боя, Николай Егорович нашел в буфете пачку эрзац-кофе, запалил спиртовку, поставил кипятиться воду в небольшой кастрюльке.