Пропавших без вести – не награждать!

– Кто занимается расследованием? – спросил Рогожин первое, что пришло на ум.

– СМЕРШ, прокуратура, все там.

– Почему его обнаружили так поздно? – полковник не мог понять, как ему лучше поступить: выехать на место происшествия или сосредоточиться на подборе нового кандидата.

– Его вообще случайно обнаружили. Утром пацаны перед школой зашли покурить в разбомбленный дом, а там он лежит. Ножевое в спину.

«Не надо мне никуда ехать, – решил Рогожин. – Без меня разберутся».

Он отдал дежурному необходимые распоряжения и вернулся в кабинет. Через час ему на стол положили личное дело очередного кандидата.

Не задавая лишних вопросов, Николай Сергеевич открыл лист с анкетными данными и оторопел.

– Вы в своем уме? Ничего больше не придумали, как бабу мне подсовывать?

– Товарищ полковник, – вкрадчиво начал кадровик, – с этой «женщиной» надо побеседовать, и тогда вам станет понятен наш выбор. Это, так сказать, не совсем обычная женщина.

Евгения Галушко родилась в 1912 году в бедной крестьянской семье в Тверской губернии. При крещении родня хотела назвать ее Глафирой, но мать настояла на редком и красивом имени Евгения.

Потом, когда с девчонкой стали твориться нелады, родственники попрекали мать: «Нельзя называть девку мужским именем. Отсюда все беды!»

Лет до семи Евгения ничем не выделялась среди сверстников. Когда же настала пора идти в школу, то мать обратила внимание, что у дочери совсем нет платьев. Потребности в них не было – Евгения донашивала вещи за старшими братьями и всегда была одета, как мальчик.

С началом Гражданской войны по деревням прокатилась эпидемия сыпного тифа, и в качестве меры профилактики всех детей остригли наголо.

Со временем девичьи прически вернулись к нормальной длине, но Евгения продолжала коротко стричься. Косы и ленточки были ей неведомы.

В период полового созревания, когда у девочек исчезает детская угловатость и появляются приятные мужскому взгляду округлости, Евгения Галушко ничуть не изменилась: грудь ее оставалась плоской, а бедра узкими и тощими. Месячные, начавшиеся в четырнадцать лет, в тот же год и закончились. Родители девочки были обеспокоены ее странным развитием, но старались не подавать виду: мол, подрастет, и все наладится.

Остальные жители деревни так не считали и перешептывались, что Женька Галушко – девка бракованная, замуж такую никто не возьмет.

К пятнадцати годам Евгения фигурой, прической и грубыми чертами лица больше напоминала некрасивого парня, чем девушку. Друзей и подруг у нее в деревне не было. Мальчишки, к обществу которых она так тянулась, не принимали ее в свой круг. К девушкам она не тянулась сама. Интересы не совпадали.

Весной 1927 года умер отец Евгении. Старшим в семье стал девятнадцатилетний Иван.