Пропавших без вести – не награждать!

О своем детстве, о комсомольской работе, о своих увлечениях. О сложностях, с которыми пришлось столкнуться во время службы в армии.

Зингер, за спиной Кабо, предложил жестами оставить их вдвоем. Рогожин утвердительно кивнул. Кандидатка никак не отреагировала на уход офицеров. Ей было безразлично, кому рассказывать свою биографию: одному человеку или представительной комиссии.

К концу ознакомительной беседы Рогожин пришел к выводу, что по своим морально-деловым качествам Кабо подходит для рейда на вражескую территорию.

«А почему бы нет? – сам себя убеждал полковник.

 – Обязанностей у нее не будет никаких. Физически она с дальним пешим переходом справится. С мужиками, как видно, ладить умеет. В походе конечно же возникнут сложности бытового характера, но это мелочи. Главное, ее никто не будет воспринимать как женщину, перед которой так и тянет повыделываться, покрутить хвостом. Я бы лично ни за что не стал. Даже пьяный бы на нее не позарился».

– Что стало с вашими братьями? – листая личное дело Кабо, спросил Рогожин.

– Попали под раскулачивание в 1931 году и были сосланы в Сибирь. Я официально отреклась от них.

– Моя мать – подкулачница, враг колхозного строя.

«Знаем мы таких “врагов”, – про себя усмехнулся полковник. – Во времена Большой коллективизации на любого голодранца можно было навешать ярлык “подкулачника” и выслать за тридевять земель».

– Товарищ Кабо, от имени Главного политуправления РККА я поручаю вам исключительно важное боевое задание. Вы в качестве замполита разведгруппы будете направлены в тыл врага. Все подробности и суть задания узнаете у командира группы.

В воскресенье Сидорович поднял по тревоге две неучаствовавшие в учениях роты 97-го полка.

Как и предвидел Лоскутов, в этих подразделениях к проверке подготовиться успели: оружие было вычищено, содержимое вещмешков приведено в идеальный порядок. После строевого смотра Сидорович вывел роты за город и приказал оборудовать полевой лагерь. К вечеру в лагере были установлены жилые палатки, баня, столовая, кухня, временный арсенал. Для охраны лагеря из каждой роты было оставлено по одному взводу. Остальные подразделения вернулись в казармы.

Определяясь с местом высадки отряда Лоскутова, генерал Морозов запросил все карты побережья Норвегии, какие только были в распоряжении Северного морского пароходства, ВМФ и Генштаба.

Полученные документы удручали. Нужного участка побережья на них не было.

Так сложилось, что своя морская картографическая служба в Советском Союзе была развита слабо, и гражданский флот СССР был вынужден пользоваться морскими картами Британского Адмиралтейства. На английских картах можно было найти любой участок побережья в Европе, но покупать такие карты приходилось за валюту.