Прыжок под венец

Наверное, стоило окликнуть мать, попросить ее посидеть еще немного. Но как ей объяснить мое желание? Если я скажу, что не хочу оставаться наедине с Владом, то тем самым наверняка призову на свою голову родительский гнев. Час, не меньше, мне будут промывать мозги, после чего посоветуют не сходить с ума и не обижать Влада.

Влад тем временем подошел ближе к кровати, и я сползла по подушке еще ниже. Из последних сил удержалась от постыдного желания спрятаться под одеяло с головой. Ох, как же я не хочу с ним разговаривать!

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Влад.

– Спасибо, неплохо, – тихо ответила я. Запнулась и затараторила, испугавшись, что Влад полезет ко мне с нежностями после такого признания: – Хотя нет, знаешь, голова сильно болит. И спать хочется.

– Понятно, – совершенно равнодушно, без малейшего проявления сочувствия обронил он.

Я опустила голову еще ниже. Его взгляд так давил мне на затылок, что в висках действительно заломило. Почему он так смотрит на меня? Вообще-то, подобные молчаливые сцены были для Влада наивысшим проявлением неудовольствия. Он мог терзать меня молчанием днями напролет, не отвечая ни на какие вопросы. Но в чем я провинилась сейчас? Точнее, я как раз очень сильно провинилась, но за фантазии не наказывают. Ведь мое путешествие в другой мир лишь…

«Привиделось тебе, – жестоко завершил внутренний голос. – И хорошо, что ты это осознаешь».

– Видишь, как я спешила к тебе, – не выдержав эту затянувшуюся паузу, неловко пошутила я. – Чуть шею себе не сломала.

– Жаль, – бесцветно обронил Влад.

Это прозвучало двусмысленно. Как будто он жалел о том, что я не сломала шею. Но я точно знала, что если посмею обидеться или переспрошу, то в итоге сама окажусь виноватой. Мол, на самом деле он хотел сказать, будто сожалеет о моей травме. А я тупая истеричка, раз так переврала его слова.

Знаем, проходили, причем уже не раз. Поэтому я привычно пропустила это мимо ушей.

Этот шепоток, раздавшийся в моей голове, был слишком не похож на обычный внутренний голос. Глас моего рассудка говорил с язвительными интонациями матери или же, чаще всего, Влада. А это слово прозвучало так, как будто его произнес Арри.

Арри, мой бесстрашный невидимый защитник! Как жаль, что ты просто приснился мне!

«Мямля, – прозвучало вновь, но теперь отчетливее и громче. – Так и будешь всю жизнь терпеть Влада? Подстраиваться под него, безропотно глотать обиды и молчать? Лишь бы не расстроилась мама. И годам к тридцати действительно станешь истеричкой или же сопьешься, пытаясь хотя бы в алкогольном забытьи сбежать от мужа-тирана».

Я крепко сцепила руки в замок, стараясь тем самым скрыть предательскую дрожь пальцев. Влад по-прежнему возвышался над моей кроватью.