Рад, почти счастлив…

Она выкладывала вещи на диван в гостиной, и всё ей не нравилось, всё отзывалось в ней каким-нибудь неудобным воспоминанием. «Вылечиться! От всего надо вылечиться!» – рассеянно копаясь в чемоданах, твердила Ольга Николаевна и вдруг, вскинув глаза на сына, ахнула:

– А тебе-то я ничего не привезла! Совсем морально там опустилась – живёшь одной собой. Неужели ничего? Нет, постой-ка! Я привезла кресло! – мама вскочила и бросилась в коридор проверять. – Ты ведь его выгружал? Как раз к тебе в комнату! Это мне подарил хозяин отельчика, помнишь? Стефан, такой кудрявый!

– Как это подарил? – идя за ней, смеялся Иван.

– Просто подарил, на память о его пансионе, если я не вернусь. Я честно ему сказала, что теперь уж вряд ли… Он хотел откопать мне лимонное деревце, но мы решили, что в чужом климате оно может погибнуть. Тогда он велел горничной упаковать мне в подарок дивное кресло из моей комнаты. Я не отказалась. Всё-таки столько сезонов в нём провела, это уже часть жизни.

В коридоре, под вешалками, кресло нашлось. Иван внёс его в комнату и распаковал. Оно было гнутое, шёлковое, с южными цветами на обивке – прекрасное старинное кресло, только сделанное недавно.

Мама села в него и заплакала.

– Я вся в грехах! – сказала она.

– Ты знаешь что, – произнёс Иван, садясь подле неё на корточки, – мне кажется, если человеку что-то не нравится в прошлом, главное, стараться хорошо жить в настоящем – и тогда всё смоется. Человеку ведь не отказано в прощении.

– Ты думаешь? – ободрилась мама.

– Конечно. Да тебе и некогда будет. Я тебя с Костей познакомлю! Потом, у нас же бабушка с дедушкой!

Иван подёргал маму за браслет, чтоб она хотя бы насильно растянула губы в улыбку.

За проповедь свою ему было не стыдно. Он не сомневался в её успехе, потому что знал маму. Ольга Николаевна являла собой счастливый образец сангвиника – триста пятьдесят солнечных дней в году. Если и набежит тучка – нужно только хорошенько на неё подуть.

– Ты мне расскажи, – с усилием отвлекая мысль от собственных бед, заговорила Ольга Николаевна. – Ты-то чем занимаешься? Есть у тебя дело?

– Дело? – улыбнулся Иван, поднимаясь. – Ну пойдём, покажу! – он осторожно вынул растаявшую маму из кресла и повёл в свою комнату.

– Вот, это мой письменный стол, помнишь? – произнёс он и отодвинул стул, чтобы мама могла присесть. Стол был пуст, если не считать кактуса. За его высокими загогулинами чуть заметно чернел квадрат дисплея.

– Это мне Оля с Максом подарили, – гордясь, объяснил Иван.

– Кактусы поглощают компьютерное излучение, – рассеянно подтвердила Ольга Николаевна. – И что ж ты тут пишешь?

– Да ничего не пишу, – сказал Иван.