Развод. Расплата за обман (СИ)

Более серьезной. Лучшей версией себя. Лучшей мамой для него.

— Звоню, звоню, а меня будто и не ждут вовсе, — голос свекрови вырывает меня из ступора и еще больше загоняет в самобичевание. Она бы точно так не налажала. Если бы ее сын выжил, она бы не стала так рисковать. Заботилась бы о нем куда лучше, чем я…

— Мам, ты чего здесь?

— Что значит чего? — удивляется она. — Сам же вчера сказал приходить, чтобы Мирочке с Коленькой помочь.

— Точно, — он бьет себя ладонью по лбу. — Совсем из головы вылетело, прости.

Марк отпирает дверь ключом, а в меня вонзается очередной укол вины. Сама же вчера ему сказала, что если выбирать из них двоих, то пусть лучше его мама приходит. Но это Марк полночи провел, помогая мне бороться с лактостазом. А вторую половину ночи проспал на коврике у кровати. И это он примчался меня забирать, когда я умудрилась оставить сумку на скамейке в парке. И все это время в больнице со мной тоже был он.

А вместо благодарности я лишь с головы до ног поливаю его холодом и пренебрежением. Все еще мщу за те слова, за то решение, на которое он не имел права…

— Я не поняла, а ты чего в тапках домашних-то? — удивляется Инна Владимировна. — И под пальто ничего не совсем! Заболеть хочешь? Даже если просто выскочил с коляской помочь на две минуты, все равно надо было нормально одеться! Неужели не понимаешь, что если заболеешь сам, то и Коленьку мигом заразишь. А ему ни в коем случае нельзя болеть!

— Понимаю, — бурчит Марк виновато, а я тут же чувствую необходимость за него вступиться.

— Он не виноват. Это я учудила, Инна Владимировна. Ушла гулять с сыном, потерялась, так вдобавок еще и сумку в парке оставила.

— Как потерялась? — бледнеет свекровь. — А если бы что-то случилось? А если бы помощь понадобилась? А если бы Коля…

— Мама, хватит, — чеканит Марк. — Все хорошо.

Свекровь недовольно сжимает губы, но сыпать вопросами не продолжает.

Однако, уже поздно. Ее слова лишь подлили огонь в яркий пожар внутри меня. В голове и до этого был не один десяток «а если бы», но сейчас я окончательно раскисаю и впадаю в отчаяние. Я ужасная мать. Безответственная и бестолковая.

— Кормила когда? — участливо интересуется она, заглядывая в плотный конверт.

— Минут двадцать назад, — закусываю щеку изнутри, чтобы сдержать слезы. Я не заслуживаю жалости. Даже от самой себя. Сама виновата.

— Засыпает уже, — довольно произносит свекровь. — Ладно, иди укладывай уже.

— Мама, — чеканит Марк, обнимая меня за плечи. — Мира сама знает, что лучше для малыша и когда следует его укладывать.

— Все хорошо, — мямлю неуверенно. — Твоя мама права. Ему уже пора спать.