Развод. Расплата за обман (СИ)

Я только переодену его…

Глядя на участливый взгляд Инны Владимировны, меня начинает пожирать стыд за то, что вчера после ее ухода я оттащила все ее пакеты с одеждой в кладовку и закрыла их там. Она же хотела как лучше. Она, в отличие от меня, не подвергает жизнь Коли опасности. Она не..

— Я помогу, — Марк подхватывает сына из моих рук и дает мне возможность раздеться. — Видишь, он даже и не заметил ничего. Что, сынок, понравилась тебе первая прогулка? Это не унылый белый потолок целый день рассматривать, да? Там настоящее небо. И деревья. А птичек ты видел?

— Он проспал почти все время, — отвечаю с улыбкой. — А как проснулся, уже не до птичек было.

— Успеет еще рассмотреть, — заверяет он. — Гонять голубей будешь, сын?

— От голубей ваших зараза одна, — встряет свекровь. — Мало того, что гадят где ни попадя, так еще и болезни всякие переносят.

— Жизнь вообще опасная штука, мам, — философски изрекает Марк. — Но я думаю, что после того как наш сын зубами вырвал свой шанс у судьбы, он не согласится на полумеры. Коля будет брать от жизни все и никакие голуби его не остановят. Да, сын?

Марк смешно утыкается носом в личико Коли и тот хватает его за ухо, оказавшееся слишком близко к его пальчикам.

— Вот, — гортанно смеется Марк, — о чем я и говорил. Этот пацан своего не упустит! Он у нас боец!!

С мамой Марка я все же остаюсь наедине.

Ну, как наедине? Мы с ней очень деликатно, но делим Колю.

И если по приходу домой после прогулки чувство вины затапливало с головой, то теперь ему на смену приходит раздражение.

— Инна Владимировна, оставьте, пожалуйста, памперс на Коле, — прошу в третий раз.

Свекровь упрямо стягивает с маленького тельца подгузник, оставляя сына в одних ползунках. Которые, естественно, становятся мокрыми на раз-два-три. И сейчас она переодевает Колю в очередной раз под его бурные негодования.

— Мы немного поголопопим, а потом наденем, Мирочка. Ему полезно, чтобы кожа дышала, он же мальчик у нас. Нельзя перегревать, а в подгузнике, как в парнике.

Я устала вытираю испарину со лба: объяснять матери Марка, что в подгузнике нет ничего криминального, и гораздо быстрее раздражение наступает от мокрых штанишек, весьма утомительно.

Хотя бы потому, что она напрочь игнорирует все сказанное мной. Не в лоб, нет.

Она кивает в такт моим словам, со всем соглашается, но продолжает делать по-своему. И это ужасно, ужасно злит!

Так, что хочется вырвать Колю из рук и громко топнуть ногой, указав женщине на дверь. В этот момент меня такая злость берет, что все уважение к возрасту и пережитому отходит на второй план.

— Кошмар какой-то, — мотаю я головой.

Чтобы хоть немного остыть, ухожу в душ, взяв клятву со свекрови, что Колю она водой поить не будет.