Бригада (1-16)

И до того довспоминались, что в какой-то момент даже вылезли на эстраду и, отобрав у ведущего микрофон, исполнили на два голоса песню из кинофильма «Генералы песчаных карьеров».

Домой, по настоянию судьи, возвращались пешком. «Господа, если к правде святой мир дорогу найти не сумеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой!» — с большим чувством цитировал Чусов оставшуюся в памяти фразу из школьного спектакля. Его бас звучал на всю улицу совсем по-Левитановски, но разбудить сонных обывателей ему так и не удалось. Ленив русский человек, ленив и нелюбопытен…

XXXI

Хорошее все-таки время — весна.

Хотя и не впадает человек в зимнюю спячку, а все-таки весной появляется ощущение, будто проснулся. Депрессия, именуемая иногда «кризисом среднего возраста», прошла у Введенского так же быстро, как и началась. И в этом не было ничего удивительного: человек, склонный к самоедству не имеет шансов стать профессионалом такого уровня и в такой области, которая требует от человека волевых качеств и постоянного контролю за собой.

Впервые после долгого перерыва Игорь Леонидович ехал в метро. Этот факт сам по себе рождал ощущение новизны, напоминал о студенческой юности.

В метро можно было не опасаться встречи со знакомыми: они пользовались другим видом транспорта. Плюс неприметная внешность, стертый тип — тоже, между прочим, не последнее качество для людей его профессии.

Это ощущение чего-то нового было связано с его одеждой — на нем был турецкий пуховик с Черкизовского рынка, джинсы и кроссовки, имеющие сходную родословную. А что? Нормальная одежда, вполне удобная. Генерала Введенского, даже когда он не был еще генералом, отличало полное равнодушие к внешним проявлениям достатка.

Его аскетизм часто становился предметом шуток в кругу знакомых и друзей.

Турецкий пуховик цвета морской волны — это, разумеется, перебор. Но маскарада требовало дело — Введенский возвращался со встречи с информатором в приятном возбуждении от подзабытого кайфа оперативной работы. Короче говоря, настроение было прекрасное, несмотря на то, что именно сегодня на карьере Игоря Леонидовича мог быть поставлен крест.

Процесс Александра Белова и сопутствующие ему обстоятельства произвели на Введенского глубокое впечатление.

Смутное недовольство собой, своей работой и многими из окружавших его людей воплотилось в конкретном человеке. Нет, не в Белове, а в Батине. Странным образом их судьбы были связаны — то ли генералы КГБ со своим списком избранных напортачили, то ли парки, Клото, Лахезис и Атропос, прядущие нить жизни, что-то напутали…

Белов не был его другом в прямом значении этого слова. Но сам он, как человек одаренный, волевой и без оговорок честный, — олицетворял для Игоря Леонидовича ни.