Бригада (1-16)

Игорь Леонидович, как человек и как государственный чиновник, вовсе не собирался выступать на стороне «великой олигархической революции». Более того, в свое время он сам убеждал Белова передать государству акции алюминиевого комбината. Введенский верил, что так будет правильно. Однако то, что происходило теперь, не имело ничего общего с его убеждениями.

Первый менеджер государства В. В. Батин недавно озвучил мысль: государство — не лучший хозяйственник, и национализация промышленности не входит в его планы. Это означало только одно: собственность акционеров «Красносибмета» изымается не в пользу страны и не на благо народа.

Сладкий пирог экономики будет поделен заново и съеден чиновниками новой волны, пришедшей с севера. Что-нибудь останется старым и непотопляемым зубрам вроде Зорина. Но главный куш сорвет «племя младое», и оттого страшно голодное. Подросла смена хищников, именуемых «северянами», достойным представителем которых выступал тот самый Удодов — принципиальный борец с беззаконием в любых его проявлениях.

XXXII

То, что затеял Введенский, было похоже на самоубийство. По крайней мере, на политическое самоубийство.

В полном объеме конечную цель Игоря Леонидовича знал только он — конспирация, батенька! А для достижения ее следовало решить две тактические задачи.

Во-первых, добыть как можно больше информации об Удодове, чтобы иметь возможность, если понадобится, умерить прыть депутата-законотворца. И, во-вторых, точно узнать, что именно затевается против Белова и какой такой «другой путь» имел в виду думский заседатель, покидая кабинет на Лубянке.

После того, как решение было принято и собственная позиция сформулирована, Игорю Леонидовичу в моральном плане стало гораздо легче.

Он вновь полюбил жизнь во всех ее проявлениях, включая весеннюю грязь и слякоть за окном…

Раскидав после выхода с больничного дела первостепенной важности, он явился к шефу с рапортом об очередном отпуске. Мудрый Хохлов одобрил его решение безоговорочно и даже не удивился выбранному для отдыха периоду межсезонья. В ответ на вопрос о планах Введенский озвучил заранее подготовленную версию:

— Недельку похожу по театрам-музеям. Даром, что москвич, одичал непростительно, не сегодня-завтра уши покроются шерстью, как у героя Стругацких… А потом махну куда-нибудь, где снег.

Хочется покататься на лыжах."

"— В Сибирь, наверное? — Хохлов из-под кустистых бровей брежневского образца уставился на подчиненного взглядом потомственного ясновидящего. — В Сибирь поезжайте — там, в тайге, еще долго будет снег лежать. И сервис должен прийтись по вкусу… аскету вроде вас.

Введенский молча улыбнулся.

— Только поосторожнее там с медведем, — не удержался старый хитрец Хохлов.